Концепция другого в философии Симоны де Бовуар

На современном этапе международное сообщество ставит вопрос о равенстве прав мужчин и женщин. Постановка вопроса о равноправии    характеризует    и гендерную политику Республики Казахстан. «Стратегия Гендерного равенства в Республике Казахстан на 2006-2016 годы», утвержденая Указом Президента   РК   от   29   ноября   2005 года направлена на достижение именно этой цели: «Стратегия является основополагающим документом, направленным на реализацию гендерной политики государства, инструментом ее реализации и осуществления мониторинга со стороны государства и гражданского общества, важным фактором становления демократии» [1]. Здесь прописано: «Гендерное равенство -равный доступ для женщин и мужчин к ресурсам и благам вне зависимости от половой принадлежности при выполнении социальных функций» [2].

Одной из первых о неравном положении мужчин и женщин, о гендерном неравенстве заговорила французская писательница Симона де Бовуар: «У меня всегда была потребность говорить о себе... Первый вопрос, который у меня возникал всегда, был такой: что значит быть женщиной? Но стоило внимательно взглянуть на проблему, и я поняла, прежде всего, что этот мир сделан для мужчин.» [3].

Симона де Бовуар родилась и жила в Париже, здесь окончила литературный факуль­тет, затем преподавала философию в лицеях - в 1931-1943 годах. Позже изучала философию в Сорбонне, где познакомилась с Жаном Полем Сартром.

У де Бовуар много значительных книг, но особую популярность завоевала ее книга о женщинах «Второй пол», написанная в 1949 году. Идею книги предложил Сартр.

«Я долго колебалась, прежде чем написать книгу о женщине» [5] - пишет Симона де Бовуар. С первых же страниц она вопрошает: «Что же такое женщина?» [6]. И рассуждает далее, что не всякая женщина может называться женщиной. А если так, то, что составляет ее сущность? Что составляет женственность? И приводит высказывание американской писа­тельницы Дороти Паркер: «Я убеждена, что все мы, как женщины, так и мужчины, кем бы мы ни были, должны восприниматься как человеческие существа.» [7] и делает свой вывод: «Несомненно, женщина, как и мужчина, является человеческим существом, но подобное утверждение абстрактно, фактом же следует признать, что любое конкретное человеческое существо всегда живет в своей определенной ситуации» [8]. По мнению С. де Бовуар, мужчине никогда бы ни пришло в голову писать книгу о себе, о своем специфическом мужском положении. И хотя рубрики «мужской» и «женский» в удостоверениях личности выглядят симметричными, на самом деле, это не так -утверждает она. «Отношения двух полов не идентично отношению двух электрических зарядов или полюсов: мужчина представляет собой одновременно положительное и нейтральное начало.    Женщина подается как отрицательное начало - настолько, что любое ее качество рассматривается как ограниченное, неспособное перейти в положительное» /9/. Далее приводя высказывания известных людей, начиная с Аристотеля, Фомы Аквинского и других о женщине, как более приниженном существе в отличие от мужчины, автор при­ходит к неутешительному выводу о женщине: «Она самоопределяется и выделяется отно­сительно мужчины, но не мужчина относитель­но ее; она несущественное рядом с сущест­венным. Он - Субъект, он - Абсолют, она -Другой» [10].

Совершенно непонятно французской писа­тельнице, почему женщина примиряется со своим положением, почему позволяет мужчине властвовать над собой, почему она не осознает себя как субъект. «Ни один субъект не признает себя ни с того ни с сего несущественным. Ведь не другой, определив себя как Другой, определяет себя тем самым Нечто, Другим его полагает Нечто, полагающее себя как Нечто. Но чтобы Другой не поменялся местами с Нечто, нужно, чтобы он подчинился чуждой ему точке зрения. Откуда это подчинение в женщине?» [11] - пишет она. Желая ответить на этот вопрос, она обратилась к данным биологии, к точке зрения психоанализа и исторического материализма, но превосходства мужчин не обнаружила, и тем более ей непонятно, почему миром правят мужчины.

Второй том эссе раскрывает жизнь женщины с детских лет. Ставшая знаменитой фраза: «Женщиной не рождаются, ею ста­новятся» открывает часть первую «Воспитание» [12]. Вначале дети не осознают своих половых различий: «Грудные дети обоих полов одинаково переживают драму рождения и отнятия от груди; у них одинаковые интересы и удовольствия. Дети обоих полов одинаково кокетничают для того, чтобы завоевать любовь взрослых» [13]. Однако, подрастая, социали-зализируясь в обществе, девочка меняется: «с самого рождения ребенок живет среди людей и девочке с первых лет ее жизни настойчиво внушают мысль о ее предназначении» [14]. Фрейдистская «зависть к пенису» занимает в исследовании классика феминизма много места, и этим биологическим различием она пытается объяснить неполноценное положение женщины в обществе. Молодость свою девушка тратит на ожидание: «Она ждет Мужчину. желает ли она осуществиться как женщина или преодолеть женский удел, всегда ждет мужчину, который помог бы ей вырваться из плена и достичь намеченных целей» [15]. А дальше женщина выстраивает свою судьбу в зависимости от того, как ей повезет с мужчинами.

Известная российская исследовательница О.Воронина высоко оценила работу французского философа-экзистенциалиста с философской точки зрения: «Впервые проблема подавления феминного в культуре, в собственно феми­нистском смысле, была поставлена Симоной де Бовуар в ее книге... В этой работе показывается, что общество конституирует мужское (маску­линное) как позитивную культурную норму, а женское (феминное) как негативное, как отклонение от нормы, как Другое. В своей книге Симона де Бовуар показала, что во всех сферах социальной жизни и во всех отраслях мысли­тельной деятельности существует отношение к женщине как к Другому. Это определенным образом формирует, конституирует женщину»[16].

Проблема Другого (и интерсубъективность как ее аспект) связана с открытием в ХХ веке нового измерения философского опыта -плюрализма мышления. Плюрализм - несво­димость многообразия культур и мыслительных навыков к единому Абсолюту, из которого все они могли бы быть адекватно объяснены. Кризис европейской культуры и классического образа мышления приводит в ХХ веке к осознанию того, что традиционная схема «центр-периферия» перестает продуктивно работать. Центром считалось европейское человечество с его идеалами нормы и разума. По отношению к этим идеалам все прочие цивилизации и формы мышления (безумие, бессознательное и т. д.) считались «перифе­рией», которую нужно определить по отно­шению к разуму и норме. Все, не уклады­вающееся в рамки рационального мышления, считалось несовершенным, или вообще изгонялось из сферы анализа. Снятие оппозиции «центр-периферия» привело к поиску новых путей философского мышления. Таким образом, первый и самый общий смысл Другого можно сформулировать так: Другой - это другая культура, другие формы мышления, которые я не пытаюсь объяснить по аналогии с привычным мне миром, а стараюсь постичь как нечто новое, до конца никогда не понимаемое. Философы ХХ века осознают, что у Другого столько же прав на существование, как и у меня. Теперь нет ни центра, ни периферии - все уравнено в своих возможностях и Разум - не единственный судья, а один из многих. С. де Бовуар не права, когда понятие Другого она употребляет только по отношению к женщине, ведь эту же дефиницию можно употребить и к мужчине, ведь и он по своей половой консти­туции не идентичен женщине, относительно нее он другой. Субъективность, ставшая относи­тельной создает отношение интерсубъек­тивности, как поле равных и зачастую неожи­данных   возможностей.   «Другой становится выражением возможного мира. Основное следствие - это разграничение моего сознания и его объекта. Это разграничение и в самом деле вытекает из структуры Другого. Населяющий мир возможностями, фоном, пограничьями, переносами, - вносящий возможность пугаю­щего мира, когда я еще не испуган, или же, напротив, возможность успокаивающего мира, когда я и в самом деле миром, испуган, -охватывающий по-другому все тот же мир, который совсем иначе развернут передо мной, -образующий в мире столько волдырей, содер­жащих возможные миры, - вот каков другой. Отныне другой обязательно опрокидывает мое сознание в «я был», в прошлое, которое больше не совпадает с объектом. До того, как появился другой, имелся, например, успокоительный мир, от которого было не отличить мое сознание; явился другой, выражая возможность пугаю­щего мира, которому не развернуться, не выну­див пройти мир предыдущий. Ну а я - я не что иное, как мои прошедшие объекты, мое я сделано лишь из прошлого мира, в точности того, пройти который заставил другой. Если другой - это мир возможный, то я - мир прошлый. И вся ошибка теорий познания состоит в постулировании современности субъекта И объекта, то время как один из них образуется лишь уничтожением другого. «Субъект есть дисквалифицированный объект. Мой глаз - это труп света, цвета. Мой нос - это все, что осталось от запахов после того, как была засвидетельствована их ирреальность. Моя рука опровергает сжимаемую ею вещь. Отныне проблема познания рождается из анахронизма. Она включает в себя одновременность субъекта и объекта, таинственные отношения которых нуждаются в прояснении. Ибо субъект и объект не могут сосуществовать, поскольку они - одно и то же, сначала интерпретированное в реальном мире, затем выброшенное «на свалку». Другой тем самым обеспечивает разграничение сознания и его объекта как разграничение временное. Первое следствие его присутствия касалось пространства и распре­деления категорий восприятия; но второе, быть может, более глубокое, касается времени и распределения его измерений/ предыдущего и последующего, во времени. Какое же прошедшее может быть, когда другой более не функционирует?» [17].

Нам пришлось привести эту длинную цитату из Делеза, чтобы показать, что С. де Бовуар сделала не все выводы из понятия Другого, столь негативного в ее изображении.

Известная российская феминистка Мария Арбатова критично отнеслась к ее главному сочинению: «Она - букварь и энциклопедия, созданная    с    изнурительной подробностью первопроходца, боящегося чего-то недосказать из чувства ответственности, которое понимается как недоверие к преемникам. Она полна идеализации социализма и приблизительностей естественнонаучного анализа» [18].

В одном из интервью Симона де Бовуар говорила о том, как женщины могут быть свободными. Она сама отказалась от семьи, от детей, от своего женского предназначения, чтобы быть свободной. В своей книге "Ком­пания критиков: социальная критика и политические пристрастия ХХ века" амери­канский социолог М. Уолцер восьмую главу посвящает Симоне де Бовуар, которую называет «Симона де Бовуар и ассимилированная женщина»: «Она стремилась описать себя в автобиографии как свободного человека, однако понимала, что обретается эта свобода иначе, чем у Сартра. Она была завоевана, если можно так сказать, вопреки всему, вопреки ее женскому телу и вопреки тому положению, которое женщина занимала в обществе. Эту свободу де Бовуар разделяла не с другими женщинами, но с мужчинами. Наслаждаясь ею вместе с ними, она в то же время видела ее проблематичность. Таким образом, ее книга есть критика несвободного положения женщины, той несвободы, о которой и не помышляет философия Сартра. Но свобода, которую она отстаивает, была достигнута рука об руку с Сартром [19]. Это вполне в духе философии Сартра, утверждавшего: «мне нужен другой, чтобы целостно постичь все структуры своего бытия, Для-себя отсылает к Для-другого», - подлинное бытие «Я» возможно лишь как «бытие-с-Пьером» или «бытие-с­Анной», т.е. «бытие, которое в своем бытии содержит бытие другого» [20].

Книга француженки, написанная в прошлом веке, современным исследователям может казаться архаичной, устаревшей и может быть уже и не нужной. Но, тем не менее, как отмечает признанный специалист в гендерных исследованиях Ирина Жеребкина: «все современные разновидности (феминистского дискурса - уточнение мое З. К.) используют концепцию женского Симоны де Бовуар» [21].

Книга Симоны де Бовуар «Второй пол», которую некоторые исследователи переводят как «Другой пол», внесла свой неоценимый вклад в развитие феминистских идей. Сейчас происходит постепенная феминизация во всех областях общественной жизни, а вопросы гендерного равноправия ставятся на повестку дня во многих цивилизованных странах и сами женщины больше не хотят мириться с гендерным неравенством. Изрядное количество исконных функций женщины упразднено, но многие женские занятия и обязанности уцелели, и не столько в силу инерции исторического развития, сколько из-за их способности не вступать в противоречие с новыми референт-ностями личной независимости. По мнению Ж. Липовецкого, пора отказаться трактовать устой­чивость дихотомии полов внутри наших обществ как архаизм или «отсталость», обреченные безвозвратно исчезнуть под эманси­пирующим воздействием современных цен­ностей. То из прошлого, что продолжает жить и поныне, не утратило своей силы, а, напротив, поддержано динамикой развертывания смысла, упрочения идентичности в половой сфере и проявления автономии личности [22].

Мы согласны с Липовецким в том, что в самом сердце самой современной современ­ности вновь устанавливается различие в положении полов. Завещанные предками нормы жизни женщин утрачивают силу только тогда, когда они теряют свой экзистенциальный смысл и приходят в открытое столкновениес прин­ципами независимости личности. В противном случае старинные функции и роли продолжают жить, самым затейливым образом соединяясь с современными ролями. Принято думать, будто современность трудилась над тем, чтобы полностью уничтожить обусловленные полом различия в нормах поведения; в действи­тельности же в ней воплотилось еще и то, что примиряет новое с прошлым, то, что заново внедряет совокупность «традиций» в мир индивидуализма [23]. Отсюда и возникает настоятельное требование поставить под сомнение ценность гипотез, выпестованных в минуты безудержного движения к неотличи­мости роли и места одного пола от роли и места другого. В конфликте, где сталкиваются посту­пательное развитие равноправия и социальный порядок различения полов, ни у одной из сторон нет преимущества: только объединенными усилиями они добиваются победы. Современ­ным демократическим обществам свойственна не взаимозаменяемость ролей разных полов: им свойственно воссоздание отличительных разли­чий - куда более тонких, менее непреложных, ничего не навязывающих и не служащих более помехой принципу распоряжения собой по собственному усмотрению.

Таким образом, современная гендерология далеко ушла от исходных позиций, обрисо­ванных Симоной де Бовуар в ее знаменитой книге. Если для нее гендерное неравенство - это главный недостаток в отношениях мужчины и женщины, ведущий к невозможности достойной социализации женщины, то современные иссле­дователи относятся к этому как к богатству различия, к которому должен приспосаб­ливаться и возможности которого должен развивать сам социум.

 

  1. Стратегия Гендерного равенства в Республике Казахстан на 2006-2016 годы. Астана, 2005.
  2. Бовуар С. де. Прелестные картинки: Роман / Пер. с фр. Л. Зониной. - СПб.: Азбука-классика, 2006. -С.4.
  3. Бовуар С. де. Второй пол. Т. 1 и 2. Пер. с фр. А. Сабашниковой (т. 1), И. Малаховой, Е. Орловой (т. 2) / Общ. ред. и вступ. статья С. Айвазовой, коммент. М. Аристовой. -М.: Прогресс; СПб.: Алетейя, 1997. - С. 4.
  4. Воронина О. А. Предисловие к публикации перевода главы из "Сексуальной политики" Кейт Миллетт // Вопросы философии,1994. № 9.
  5. Делез Ж. Мишель Турнье и мир без другого. 1971///filosof.historic.ru/books/item /f00/s00/z0000172/index.shtml)
  6.  Арбатова М. Рецензия на книгу Симоны де Бовуар «Второй пол»// Русский журнал, 1998, 29 мая.//
  7. Walzer М. The Company of Critics: Social Critic and Political Commitments in the XXth Century. Basic Books, 1987. - 372 с.
  8. Новейший философский словарь. Ж.П.Сартр //http://slovari. yandex. ru/dict/phil_dict.
  9. Жеребкина И. А. Феминистская теория: основные философско-методологические проблемы // Гендерный калейдоскоп. Курс лекций. Под общей редакцией д-ра эконом. Наук М. М. Малышевой. М.: Academia, 2002. - С. 99.
  10. Липовецкий Ж. Третья женщина /. krotov.info/ lib_sec/12_l/lip/ovezk_01.htm.
Фамилия автора: З.М. Кодар
Год: 2009
Город: Алматы
Категория: Философия
Яндекс.Метрика