Дародачеобмен как одна из форм первобытного обмена

Появление дародачеобмена на стадии позднепервобытной общины связано, прежде всего, с раз­витием престижной экономики. Дародачеобмен с момента своего возникновения представлял собой циркуляцию избыточного продукта между индивидами как внутри общины, так и за ее пределами. Однако на первых порах он не играл сколько-нибудь значительной роли в первобытной экономике. Роль дародачеобмена возрастает после перехода к распределению по труду, которое стало возмож­ным после высвобождения части произведенного человеком продукта из системы уравнительного дележа.

Во избежание уравнительного дележа внутри общины человек передавал часть добытого им продукта в дар члену другой общины. При этом он не терял полностью предмет, передаваемый в дар представителю другой общины. Взамен своего дара он имел право на получение эквивалентного от- дара, который очень часто мог быть идентичным дару. Главное отличие дародачеобмена от подлинно экономического обмена заключается в том, что при экономическом обмене меняются вещи различ­ной потребительской ценности, а при дародачеобмене потребительская ценность может быть одина­ковой.

В системе дародачеобмена человек как субъект обмена дарил одну реальную вещь и становился возможным собственником другой реальной вещи, сопоставимой по стоимости дару. Так как собст­венность постоянно циркулировала по каналам престижной экономики и в руках не оседала, то чело­век не был обязан делиться ею с членами общины. Когда человек получал отдар, он становился ре­альным собственником этой вещи и уже как член общины был обязан делиться. Но стоило человеку опять запустить вещь в круговорот дародачеобмена, она снова становилась недосягаемой для членов его общины.

Чем больше человек вкладывал в круговорот дародачеобмена даров, тем больше становилась его возможная собственность. В позднеродовой общине человек еще не мог в открытой форме накапли­вать богатства, так как родовая структура с ее коммуналистическим строем препятствовала этому, а система дародачеобмена, хотя и в закрытой форме, позволила накапливать материальные блага от­дельным членам общины. Для поддержания и сохранения своих накоплений человек должен был по­стоянно, получив отдар, снова его отдавать в качестве дара. Так был вынужден поступать человек не только с отдаром, но и с даром, полученным им от других партнеров дародачеобмена. Помимо изло­женной выше причины, действовала еще одна. Получив дар от партнера по дародачеобмену, человек брал на себя обязательство вернуть отдар эквивалентной стоимости, оказывался в долгу. Если чело­век оставлял этот дар у себя, то дар поступал в систему дележных отношений внутри общины и исче­зал, но долг оставался.

Человек как субъект обменных отношений должен был постоянно беспокоиться о своей плате­жеспособности. Он как партнер по дародачеобмену желательно к моменту получения дара должен был иметь эквивалентный отдар. Поэтому, чтобы не оказаться в долгу перед партнерами, получив вещь в дар от одного партнера, передавал ее другому партнеру по дародачеобмену. Получив отдар от одного партнера, он, в свою очередь, передавал его в качестве отдара другому партнеру.

Получив в качестве дара или отдара вещь, партнеры также в свою очередь дарят её или отдари­вают с её помощью ранее полученный дар. В результате могут получиться длинные цепочки, по ко­торым идет поток даров или отдаров. А дает дар Б, последний дает дар В, который, в свою очередь, вручает его Г и т.д. В обратном направлении идут отдары. Г, получив отдар, передает его В, от В от­дар идет к Б, от Б к А [1].

В начальной своей форме это явление обнаруживается у бушменов кунг области Добе [2; 16-17].

У бушменов Добе существовал обмен, который обозначается словом «хксаро». Хксаро, пред­ставляющий собой дародачеобмен, происходил и внутри общины. Общины у бушменов Добе были аморфными, с текучим составом. Поэтому провести грань между своими и чужими не так просто. Вчера человек был членом одной общины, сегодня — другой [1].

Обмен происходил и между людьми, которые либо всегда, либо часто принадлежали к одной группе: супруги, родители и дети, братья и сестра. Особенно часто партнёрами были супруги. Супру­ги были людьми в принципе чужими по отношению друг к другу. Собственно и дародачеобмен пер­воначально возник между половыми партнёрами и положил начало движению, которое привело, в конечном счете, к появлению индивидуального брака.

Супруги и близкие родственники, будучи формально равноправными партнёрами по хксаро, на деле чаще всего были лишь посредниками. Человек, например, не мог прямо передать дар свойствен­нику. Он делал это через супругу (супруга). Но, во всяком случае, люди из своей общины составляли сравнительно незначительное меньшинство среди партнёров по хксаро. Так, например, у бушменов Ксаи-Ксаи они составляли всего лишь 18 % общего числа. Остальные партнёры жили в других лаге­рях: 25 % — в радиусе 25 км, 25 % — в радиусе между 25 и 49 км, 24 % — между 50 и 100 км, 9 % жили на расстоянии свыше 100 км [3; 107]. Поэтому обмен чаще всего происходил во время визитов в чужие лагеря, а также в периоды, когда несколько групп собирались вместе.

При хксаро, как это вообще характерно для дародачеобмена, отдар происходил спустя некоторое время — от полугода до года. Для завязывания прочных отношений необходимо возвращение дара такой же ценности, при этом неадекватный отдар, без обещания дать дополнительный, влечёт за со­бой напряженность в отношениях [4; 67].

Партнёрство при хксаро носило постоянный, иногда даже наследственный характер. Человек систематически давал партнёру вещи. Это могло происходить раз в несколько месяцев, раз в год, раз в несколько лет. Вещь, поступившая в обмен, должна была двигаться по определённому пути. По этому же пути в обратном направлении двигались отдары. Человек, получив дар, должен был, про­держав его некоторое время у себя, в свою очередь передать другому. Если он желал оставить вещи за собой на более или менее длительное время, то должен был заменить её другой вещью, чтобы не прервать поток даров. Переходя из рук в руки, вещи передвигались на большие расстояния. Так, на­пример, за два года вещь могла пройти 200 км, при этом 5 раз переменив хозяев. Далёкие пути хксаро могли включать и 20-30 человек. На вопрос о том, где кончался путь, источники чёткого ответа не дают. По-видимому, он кончался там, где индивид либо решал сохранить за собой дар, либо послать его в другом направлении [1].

При этом он посылал обратно по тропе, по которой получил дар, отдар. Как свидетельствуют материалы, из даров, проходивших по путям, получатели использовали лишь 25-40 %. Остальные только переходили из рук в руки.

Объектами обмена могли быть самые разнообразные вещи, но никогда пища. Наиболее часто по путям хксаро двигались ожерелья из бус, сделанных из скорлупы страусовых яиц, различного рода изделия из бус, стрелы, копья, ножи. Имеются данные, говорящие о том, что в прошлом в хксаро ис­пользовались только изделия из бус.

Вещи, которые использовались в хксаро, назывались кай, что означает богатство. Соответствен­но, каждый их обладатель именовался кайха, т.е. богачом. У некоторых наиболее активных участни­ков обмена на внешней стороне их хижин висели сумки, наполненные вещами, использовавшимися в хксаро. Однако наличие кай в сумках не делало человека кайха — богачом. Богач не тот, кто хранит кай, а тот, который дарит вещи другим. Истинное богатство то, которое находится в дарообращении. Богатство человека измеряется частотой передач, а соответственно и числом партнёров.

Разные люди по-разному участвуют в хксаро. Одни более активны, другие менее. Человек мог иметь от 2 до 40 партнёров. Среднее число партнёров 16. Уже юноши могли иметь 10 партнёров. С возрастом число партнёров увеличивалось. Особенно активны были люди в возрасте 30-60 лет. Со старостью число партнёров снижалось [1].

Пока вещи находятся в сумках, каждый может попросить их для себя. По обычаям кунг в такой просьбе трудно отказать. Единственное основание для отказа — сообщить, что вещь уже обещана в дар. Таким образом, предметы, предназначенные для хксаро, выбывают из сферы дележа ещё до того, как они реально поступают в дарообращение. Люди тщательно следят за тем, чтобы вещь, предназна­ченная для хксаро, действительно поступила в обмен. Иначе говоря, вещи для хксаро всегда находят­ся в сумках лишь временно. Любая выставка богатств отдельных людей всегда быстро расточается: вещи идут либо в дар, либо в делёж.

Участие в хксаро приносит людям престиж. Чем больше он дарит, чем более он щедр, тем боль­шим является к нему уважение. Если человек получает ценный дар, то это дает ему статус, ибо явля­ется показателем того, что другие его уважают. С другой стороны, люди всегда знают, когда кто-либо не выполняет своих обязательств по хксаро. Если дар не возвращен, то это порицается. Когда человек получил ответный дар, но не передал его дальше, возникает конфликт [1].

Участие в хксаро является мощным стимулом к труду. Чем больше человек имеет партнёров, тем больше он должен работать. Подсчитано, что каждый партнёр обходится человеку в среднем в 5 полных рабочих дней. Если бушмен имеет 16 партнёров, то 14 из них он даёт в дар каждый год. В результате для этого он должен потрудиться 70 полных дней в году. Если учесть, что каждый взрос­лый бушмен тратит в среднем для добывания пищи 2,4 дня в неделю, т.е. 124,8 в году, то эта цифра выглядит весьма внушительной [5; 51]. В этой связи нужно напомнить, что число 16 является сред­ним. Самые активные индивиды могли иметь 40 партнёров, что заставляло работать их особо упорно.

Явление, в основных своих чертах сходное с описанным выше, наблюдалось у муллук и мадн- гелла, живших в районе реки Дейли в Арнемленде (Австралия) [6; 15]. Существовавшая у них систе­ма дародачеобмена называлась мербок. Партнёрами по мербоку могли быть люди как в своей общи­не, так и в других. Обмен мог производиться между мужем и женой, родителями и детьми. Но всё же в основе своей мербок был системой межобщинного обмена. Объектами обмена становились самые разнообразные вещи, но только не пища. Некоторые предметы особо ценились из-за своей редкости —   особенно те, что были сделаны из жемчужных раковин. Традиция связывала определённые вещи с определёнными направлениями движения. Существовали особые пути, связывавшие разные племена. Каждый человек находился между двумя партнёрами.

Главный принцип мербока состоял в том, чтобы, получив предмет от одного партнёра, продер­жать его у себя в течение определённого времени, например, года, а затем передать его другому. Но если абориген чрезмерно затягивал передачу вещи, то это вызывало публичное нарекание со стороны партнёра, которое доводилось до сведения первого в форме слухов и сплетен. И дело не ограничива­лось слухами. Человека могли ждать серьезные неприятности.

Вполне понятно, что вещь, которую человек получал в дар от одного партнёра и которая предна­значалась в дар другому партнёру, выпадала из дележа, т.е. становилась отдельной собственностью человека.

Партнёрства носили постоянный характер. Индивид стремился обзавестись партнёрами на всю жизнь. Каждый партнёр обязан был время от времени давать другому дар. Получение дара делало человека должником. Он должен был в будущем вернуть дар, равный, а ещё лучше больший по цен­ности, чем полученный им. Дары во время движения могли уменьшаться за счёт «доения». Например, туземец, получив кусок охры, мог отколоть часть. Человек мог, получив дар, полностью сохранить его за собой. Но в таком случае он оказывался в сложном положении. Он имел партнёра, которому был обязан отдаром, но у него не было партнёра, который был бы ему обязан отдаром. Он должен был заместить полученный и присвоенный дар. Неспособность выполнить обязательства вела к кон­фликтам. Человек оказывался в унизительном положении. Поэтому обычной была практика исполь­зования дара, полученного от одного партнёра, для выполнения обязательств перед другим партнё­ром.

Наиболее удобная ситуация создавалась, когда человек, получив дар от одного партнера, сразу же давал ему отдар. Если он ещё перед этим дал дар другому, то его положение было завидным. Он не имел обязательств перед партнерами, в то время как его партнёры были должны ему. У человека скапливался запас ценностей, который он мог использовать по своему желанию. И использовал он его опять-таки для мербока. Человек мог иметь не одну пару партнёров, а несколько. Чем активнее он участвовал в мербоке, тем больше был его престиж.

У аборигенов не было обыкновения копить вещи. Они извлекали престиж и удовлетворение из преходящего обладания предметами, движущимися по путям мербока. Ценность вещей состояла не в том, чтобы ими можно было владеть, а в том, что их можно использовать для выполнения различного рода обязательств, в частности, проистекающих из мербока. Нет ничего более бесполезного в тузем­ной экономике, чем накопление вещей, которых некому было посылать.

Вполне понятно, что необходимость выполнения обязательств, в частности тех, что связаны с мербоком, заставляли человека трудиться более упорно.

У.Станнер, подробно описав мербок, указывает на его сходство с церемониальным обменом ку- ла, существовавшем в одном из районов Меланезии [7; 156]. Кула была детально рассмотрена в рабо­тах Б.Малиновского и последующих исследователей.

В куле реально произошло логически напрашивающееся смыкание первого и последнего звеньев обмена, подобного хксаро и мербоку. В результате возникло кольцо. Кольцо кулы со всеми разветвле­ниями охватывало острова восточной оконечности Новой Гвинеи, о. Норманби, о. Добу, о. Санароа,

о. Фергюссон, о. Товара, о-ва Амфлетт, о-ва Тробриан, о-ва Маршалл-Беннетт, о. Муруа (Вудларк), о-ва Лафлон, о. Токона, о. Янаба и о. Иегума, о. Мисима и о. Панаэти, о. Вару, о. Тубетубе [1].

По этому кольцу движутся предметы, которые туземцы называют соулава и мвали. Соулава — ожерелья из особого вида раковин, мвали — браслеты из раковин другого рода. Обе эти формы ве­щей в принципе представляют собой украшения, но вряд ли когда-либо используются для этой цели. Главное их предназначение — участие в обмене. Ожерелья движутся по часовой стрелке, браслеты — в противоположном направлении.

Кольцо состоит из единиц, которые Б.Малиновский назвал общинами кулы. Каждая община представляет собой деревню или группу деревень, которые организуют заморские путешествия. Кула состоит, во-первых, из передач, которые происходят постоянно внутри общин кулы, во-вторых, больших заморских экспедиций, в результате которых большое количество ценностей перемещается между общинами, отделёнными друг от друга морем. Однако не следует думать, что во время замор­ских экспедиций сторонами обмена являются общины кулы. Обмен всегда происходит между от­дельными людьми, которые являются постоянными партнёрами. Каждый человек, участвующий в куле, всегда имеет дело, по меньшей мере, с двумя партнёрами. Получая от одного из них в качестве дара, скажем, ожерелье, он, продержав его у себя определённое время, передаёт другому. Получив от последнего в качестве отдара браслет, он, продержав его у себя, передаёт первому. И так поступает каждый участник кулы. В результате ни ожерелья, ни браслеты никогда не задерживаются надолго в чьих-либо руках. Они постоянно движутся по кругу навстречу друг другу. Человек может иметь не одну пару партнёров, а несколько. И чем больше у него партнёров, тем выше престиж [1].

Партнёры по куле передают друг другу не только мвали и соулава. Они обмениваются и други­ми вещами. Частично — это чистый дародачеобмен. Когда экспедиция достигала места назначения, каждый гость направлялся в дом своего партнёра и вручал ему небольшой подарок. Хозяин дарил ему пищу, а перед отплытием давал ответный подарок. Но партнёры могли давать друг другу и такие вещи, в которых получающий испытывал нужду. Здесь, по существу, мы имеем дело с товарообме­ном, но таким, который вёлся в оболочке дародачеобмена. Его можно было бы назвать дароторгов- лей. Дароторговля всегда ведётся между только определёнными людьми, которых в этнографической литературе принято именовать торговыми партнёрами. Партнёры по куле были одновременно и тор­говыми партнёрами.

Если между партнёрами по куле любые передачи происходили только в форме дародачеобмена, то с остальными членами данной общины кулы гость вёл чистый товарообмен [8; 105].

Но это, по-видимому, позднее явление. Туземцы о. Вогео, которые находились на более ранней стадии развития, вели товарообмен с соседями только в форме дародачеобмена и исключительно лишь через торговых партнёров [9; 398-399].

С кулой было тесно связано много различного рода явлений. Кула, взятая сама по себе, пред­ставляет интерес, прежде всего тем, что в ней доведён до крайнего предела основной принцип даро- дачеобмена: важно не то, что именно обменивается, а обмен сам по себе взятый.

Этот важный принцип проявляется, правда, нередко в менее заметной форме во всех системах дародачеобмена.

Дародачеобмен существовал не только в Арнемленде, но по всей Австралии. И отдельные рай­оны Австралии, и весь континент в целом пересекали пути, по которым двигались, переходя из рук в руки, самые различные вещи [10; 80]. Подвески из раковин перемещались от одного конца материка к другому. Бумеранги попадали в места, отстоявшие на 1200 км от места их изготовления [11; 134].

Вещи обменивались на буквально такие же. Например, бумеранги обменивались на бумеранги, копья — на копья. Люди не ценили вещи, которые делали сами, с готовностью меняли их на такие же, но изготовленные иными людьми. Полученные в обмен вещи были лучше отданных в дар только потому, что были сделаны в другой местности. Особо ценились вещи, сделанные прославленными умельцами. Их стремились всеми силами получить, хотя вполне могли изготовить и сами. И вообще люди определённого племени чаще всего не изготовляли, хотя вполне могли изготовить, вещи, кото­рые могли получить путём дародачеобмена. Сэкономленное время использовалось на производство вещей, идущих на «экспорт».

Результатом было своеобразное разделение труда между племенами, которое не было связано с различием природных ресурсов и имело чисто социальное происхождение. Существовала традиция изготовлять одни вещи в одних местах, другие в других. Важно отметить также, что вещи, получен­ные в обмен, нередко вообще не использовались. И, тем не менее, их постоянно стремились полу­чить. Ценность их состояла не в их потребительной стоимости, а в том, что они были получены в дар. Человек чувствовал большое удовлетворение, когда посылал и получал дары. Великая гордость чело­века состояла в том, чтобы выставить на всеобщий показ предметы, полученные в дар [12; 432].

Чтобы совершить обмен, люди навещали другие группы. Обмен совершался во время межоб­щинных сборищ, которые устраивались по разным поводам. В некоторых районах отмечено сущест­вование особого рода мест, где люди собирались специально для обмена [11; 136].

Обмен между общинами возник в форме дародачеобмена. Первоначально был важен сам акт об­мена, а не обмениваемые вещи. Вещи, переходя из рук в руки, преодолевали большие расстояния. В результате к людям, живущим в определённой местности, могли попадать предметы, которые в ней не изготовлялись. Как следствие, обмен мог приобрести и утилитарный характер. Люди начали вести обмен и ради получения определённых предметов, которые сами не изготовляли и не были способны изготовить. Так, в рамках дародачеобмена начал возникать товарообмен. Он долгое время происхо­дил в форме дародачеобмена и по каналам дародачеобмена. В дальнейшем товарообмен мог выде­литься и приобрести самостоятельный характер. Возможно, что это имело место и у австралийцев. Во всяком случае, товарообмен, наряду с дародачеобменом, существовал у бушменов Добе [5; 54]. Но все же, хотя у австралийцев кое-где уже существовало и такое межплеменное разделение труда, ко­торое было связано с различием ресурсов — природных и трудовых, т.е. невозможностью или неспо­собностью изготовлять те или иные предметы, в целом у них преобладал дародачеобмен.

Список литературы

1      Семенов Ю.И. Экономическая этнология //istmat.ru (время обращения 11.10.2010).

2      Lee R.B. The Kung San. Men, Women and Work in a foraging. Society. — Cambridge: Cambridge University Press, 1979.—  194 p.

3       Wiessner P. Kung San Network in Generational Perspective // The Past and Future Kung Ethnography. Critical Reflections and Symbolic Perspectives. Essays in Honor of Lorna Marshall. — Hamburg: Buske, 1986. — P. 102-112.

4       Wiessner P. Risk, Reciprocity and Social Influence in Kung San Economics // History and Politics in Band Societies. — Cambridge: Cambridge University Press, 1986. — P. 61-74.

5      Lee K.B. The Dobe Kung. — N.Y.: Columbia University Press, 1984. — 178 p.

6      Stanner W.E. H.The Daly River Tribes. A Report of Rield Work in North. Australia // Oceania. — Sydney: Sydney Univer­sity Press, 1933. — Vol. 4. — № 1. — P. 12-28.

7      Stanner W.E. H.Ceremonial Economics of the Mulluk Mulluk and. Madngella Tribes of the Daly River // Oceania. — Syd­ney: Sydney University Press, 1933. — Vol. 4. — № 2. — P. 154-172.

8     Malinowski B. Primitive Economics of Trobriand Islanders // The Economic Journal. — L.: Blackwell Publishers Ltd, 1921.—  V. 31. — № 121. — P. 99-135.

9      Hogbin H.I. Trading Expeditions in Northern New Guinea // Oceania. — Sydney: Sydney University Press, 1935. — Vol. 5.— № 4. — P. 391-405.

10 Mulvaney D.J. The Chain of Connection. The Material Evidence // Tribes and Boundaries in Australia. — Canberra: AIAS, 1976. — P. 72-94.

11  SahilnsM.D. Tribesmen. — N.J.: Prentice-Hall, 1968. — 210 p.

12  Mccarthy F.D. Trade in Aboriginal Australia and Trade Relationship with Torres Strait, New Guinea and. Malaya // Oceania.—  Sydney: Sydney University Press, 1939. — Vol. 9. — № 4. — P. 416-452.

Фамилия автора: Н.В .Максименко, В.В.Евдокимов
Год: 2011
Город: Караганда
Категория: История
Яндекс.Метрика