«Проблемы генезиса военно-политической интеграции на постсоветском пространстве»

 Современная Центральная Азия крайне неоднородна в политическом, социальном и экономическом отношениях, что во многом затрудняет процесс обеспечения ее региональной безопасности. Другой дестабилизирующий фактор – столкновение и пересечение российских региональных интересов с интересами таких мощных держав, как США и Китай. 

Без установления в нем стратегического ба­ланса сил на основе внутрирегиональных и внеш­неполитических реалий, регион может еще долго оставаться неспокойным геополитическим про­странством.

В связи с этим на повестку дня государств региона в качестве одного из главных при­оритетов выдвинулась задача создания эффективной и надежной системы коллективной безопасности. Создание единой системы такого рода для всей Евразии представляется делом крайне сложным в виду беспрецедентного раз­нообразия интересов евразийских государств.

В ситуации возникновения и роста угроз ре­гиональной безопасности на западе, на востоке и на южном направлении целесообразно создавать сеть региональных и субрегиональных комплексов безопасности в виде соответствующих систем, соглашений, объединений государств.

Ценный и интересный положительный опыт деятельности в области создания региональной системы коллективной безопасности накоплен и продолжает нарабатываться в рамках Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ).

15 мая 1992 г. в Ташкенте сроком на 5 лет главами Армении, Казахстана, Кыргызстана, России, Таджикистана и Узбекистана был под­писан Договор о коллективной безопасности (ДКБ, вступил в силу в 1994 г.). В 1993 г. к нему присоединились Азербайджан, Белоруссия и Грузия. 2 апреля 1999 г. Арменией, Белорус­сией, Казахстаном, Кыргызстаном, Россией и Таджикистаном был подписан Протокол о продлении ДКБ, в соответствии с которым он продлевается автоматически на пять лет.

Тем не менее, после подписания Договора о коллективной безопасности реализация его замысла столкнулась с рядом объективных труд­ностей. Начальный этап функционирования До­говора, подписание которого состоялось всего через пять месяцев после образования СНГ, в полной мере отразил специфику конкретно-исто­рической ситуации, возникшей тогда на простран­стве бывшего СССР. Договор о коллективной безопасности рассматривали как своего рода военно-политическое ответвление Содружества; членство в ДКБ и СНГ было практически иден­тичным. Три участника Содружества Молдавия, Туркменистан и Украина не подписали Договор о коллективной безопасности (Молдавия - из-за разногласий с Россией и Украиной на почве конфликта в Приднестровье, Туркмения провоз­гласила статус нейтрального государства, а Украина ограничилась статусом наблюдателя). Само образование круга участников ДКБ по­казало, что в рассматриваемый период это соглашение по объективным причинам не могло стать основой военно-политической организа­ции бывших советских республик. К этим при­чинам необходимо отнести следующие факторы.

Во-первых, после распада СССР практически все составлявшие его ранее республики, получив­шие независимость, приступили к поиску само­идентификации в области внешней и военной политики. Имела место тенденция к усилению разнонаправленности военного курса государств Содружества, возникшая в результате обретения суверенитета и возможностью поиска альтернатив­ных партнеров в военной области. В таких усло­виях были неизбежны множественность векторов внешней и военной политики и слабая заинтере­сованность в военно-политической интеграции.

Во-вторых, основной массив интеграцион­ных усилий на постсоветском пространстве был вписан тогда в рамки СНГ, созданным - в том числе - и как форма «цивилизованного развода» новых независимых государств. Однако, следует иметь в виду, что само Содружество Незави­симых Государств в тот период также находилось на стадии становления, формирования нормативно-правовой и структурно-организационной базы. Эволюция военно-политической интеграции на постсоветском пространстве определялась общим состоянием интеграционных связей государств Содружества, в значительной степени определя­лась результирующей конфигурацией внешне­экономических и внешнеполитических инте­ресов каждого из них. Военная составляющая СНГ воспринималась скорее как необходимый «довесок» к другим, более важным его компо­нентам, в связи с чем Договор о коллективной безопасности оставался несколько в стороне от магистрального военно-политического процесса и не играл роли объединяющего начала.

В-третьих, при разнонаправленности воен­но-политических векторов курса ряда стран СНГ последний характеризовался также определен­ной сдержанностью в отношении России как несу­щей опоры коллективной безопасности в Евразии.

В-четвертых, ряд исследователей считают, что реальной опасности странам, подписавшим договор, в конкретно-исторической внешне­политической ситуации 1990-х годов не су­ществовало (не случайно в преамбуле документа ничего не говорится о каких-то конкретных угрозах, побудивших заключить это согла­шение, а вероятный противник представлен в виде абстрактной страны-агрессора). Действительно, в рассматриваемый период трудно было себе представить такого рода агрессивные действия со стороны, например, Турции, Ирана или Китая/1/

В-пятых, на постсоветском пространстве сложился тогда ряд узлов и противоречий, некоторые из них переросли в вооруженные конфликты (и остаются не распутанными). Ряд государств-членов ДКБ испытывал насущную необходимость в ликвидации угроз не внешнего характера, а находящихся внутри сообщества стран ДКБ. Поэтому явно или латентно дали себя знать сложившиеся противоречия или отсутствие интеграционных стимулов. Подклю­чаясь к Договору о коллективной безопасности, большинство его участников помимо соб­ственно интеграционных целей как таковых руководствовались прежде всего своими узкими интересами и рассчитывали получить дивиденды, используя его как инструмент решения собст­венных задач. Представления о военных угрозах у каждого члена ДКБ были тогда разные.

Так, Молдавия, как было сказано выше, разошлась с Россией и Украиной из-за Приднестровья. Армения вступала в ДКБ опасаясь войны с Азербайджаном (и даже Турцией) из-за конфликта в Нагорном Карабахе и в расчете на поддержку России. Азербайджан, в свою очередь, надеялся на «умиротворение» Армении в карабахском вопросе посредством коллективного воздействия в рамках ДКБ. Узбекистан был обеспокоен неопределенностью ситуации в Таджикистане и возможностью быть захлестнутым волной экстремизма в случае проникновения исламских экстремистов из Афганистана на свою территорию через Тад­жикистан (следует отметить, что единственной реальной силой, способной оказать Ташкенту помощь при таком сценарии, была тогда именно Россия). Таджикистан также опасался ислам­ского вторжения и возможных акций со стороны Узбекистана и в целом, будучи раздираем граж­данской войной, также мог полагаться только на помощь России. Грузия намеревалась заручиться поддержкой России в вопросе об установлении контроля над Абхазией и Южной Осетией/2/

В-шестых, в 1992-93 гг. сама Россия явно ослабила свое внимание к азиатским и другим республикам бывшего СССР из-за чрезмерной увлеченности идеей установления «стратеги­ческого партнерства» с Западом/3/.

В результате, почти на всем протяжении 1990-х годов на фоне обозначившихся расхождений и разногласий, свертывания военно-стратегических связей, заинтересованность в развитии механизмов ДКБ ослабевала. Договор не нес нагрузки объеди­няющего фактора, а заседания его органов про­ходили как «приложение» к повестке дня ор­ганов Содружества. ДКБ преимущественно рас­сматривался его создателями не столько как составная часть интеграционной политики, сколько как инструмент, направленный на разре­шение всех разногласий между ними, а также с другими государствами мирными средствами.

Юридически данный Договор имел солид­ную и прочную основу, характерную для обо­ронительного союза. Хотя впоследствии эта основа была не только сохранена, но и углублена, на на­чальном этапе она оставляла ряд вопросов от­крытыми вследствие того, что имелось явное про­тиворечие между соглашением и реальностью.

Так, в Статье 1 Договора указывалось: «Государства - участники подтверждают обяза­тельство воздерживаться от применения силы или угрозы силой в межгосударственных отно-шениях»/4/. Вместе с тем, две страны-члена ДКБ - Армения и Азербайджан вели друг с другом войну, а еще две - Таджикистан и Узбекистан могли легко при случае применить силу друг против друга. В Статье 4 договора говорится: «Если одно из государств участников под­вергнется агрессии со стороны какого-либо государства или группы государств, то это будет рассматриваться как агрессия против всех госу­дарств - участников настоящего договора»/5/. Не указано, однако, какая - внешняя или вну­тренняя - агрессия имеется в виду. Все это создавало неопределенности в отношениях государств-участников. Не был также прописан механизм принятия решений об оказании военной помощи, что, с другой стороны, при­давало ДКБ определенную декларативность. Сле­дует признать, что в целом, в рассматриваемый период ДКБ не отличала высокая эффек­тивность. Далеко не все проблемы внутри стран Договора удалось благополучно разрешить.

Тем не менее, последовательная позиция России в вопросе о сохранении и упрочении ДКБ полностью оправдала себя как с точки зрения ее собственных интересов, так и исто­рической перспективы. После отказа от про­западного «крена» во внешней политике и смены руководства российского МИД, усилия Москвы по восстановлению своих позиций на постсоветском пространстве начали приносить плоды. Главным стимулом и опорой обозна­чившейся активизации деятельности ДКБ стало усиление Россией ее интеграционного вектора на направлении «ближнего зарубежья» в конце 1990-х годов, что было вызвано рядом причин внутреннего и внешнего порядка. В целом, российское руководство твердо взяло курс на возрождение страны как одного из лидеров мировой политики, более эффективной вклю­ченности в региональные и субрегиональные процессы и структуры, обоснованно позицио­нируя себя как главная движущая сила сбли­жения государств СНГ на основе общей заин­тересованности в стабильном устойчивом раз­витии и обеспечении безопасности.

Так, крупные конфликты, в конечном итоге, были урегулированы с учетом, прежде всего интересов России. В Таджикистане утвердился пророссийский режим Э.Рахмонова. Нагорный Карабах остался армянским. Грузия не смогла вернуть контроль над Абхазией. При этом в Таджикистане и Абхазии действовали миротвор­ческие силы СНГ, состоявшие главным образом из российских военных.

Возможно по этой причине, некоторые государства разочаровались в плодотворности многостороннего сотрудничества с участием России. Азербайджан, Грузия и Узбекистан объединились вместе с Украиной и Молдавией в блок ГУУАМ, ориентирующийся на сотрудни­чество с НАТО. Эти страны вышли из ДКБ, не пролонгировав его в 1999 г.

Ситуация начала быстро и радикально меняться в конце 1990-х годов обусловленная следующими факторами:

  • обострение ситуации в Афганистане, по­требовавшее уже осенью 1996 г. (к концу сентября талибы взяли под контроль все провинции страны за исключением северных, захватили Кабул), а затем и летом 1998 г. (активизация военных действий талибов вблизи южных границ СНГ) принять меры по ограж­дению южных рубежей зоны действия Договора и Содружества в целом от внешних посяга­тельств (в 1996г в связи с угрозой из Афга­нистана состоялась встреча руководителей государств-участников ДКБ в Алма-Ате);
  • активизация деятельности поддерживае­мых талибами и другими фундаменталистскими центрами в арабо-мусульманском мире банд­формирований из числа мусульманских экстре­мистов - выходцев из стран Центральной Азии с определенной социальной опорой в них (в 1997 г. возникло Исламское движение Узбекистана, поставившее целью свержение режима И.Кари­мова и создание в «исламского халифата», а летом 1999 г. и 2000 г. исламские боевики прорвались из Афганистана через Кыргызстан и Таджикистан в Узбекистан, но были отброшены армией Узбекистана);
  • обострение военно-политической ситуа­ции на юге Кыргызстана осенью 1999 г. и весной 2000 г.;

последующих «волн», сохранение напряжен­ности на кавказском направлении.

Взятые в совокупности эти факторы выз­вали объективную необходимость не просто оживления деятельности в рамках ДКБ, но и потребовали перехода на более высокую ступень военно-политической интеграции в виде наращивания усилий по созданию конкретных механизмов военной безопасности (в первую очередь - региональных сил коллективной без­опасности), задействования консультативного механизма ДКБ, активизации военно-техни­ческого сотрудничества, востребованности ре­сурсов России, а также согласования внешнепо­литических позиций и подходов фактически на союзническом уровне.

В итоге новые реалии геополитической обстановки, связанные прежде всего с угрозой активизации международного терроризма и экстремизма, а также императивы внутри- и внешнеполитического развития потребовали нового, качественно более высокого по сравне­нию с СНГ уровня консолидации и координа­ции коллективных действий, адекватной адап­тации к общемировой тенденции и сплочения в деле противодействия глобальной угрозе.

 

Литература

  1. А.Лямзин. Договор о коллективной безопасности СНГ: эволюция и перспективы/ Мультимедиа журнал «Проект Ахей». 25 апреля 2004г.: mmj.ru/newestmstory.html?&artide=71&cHash=32b979b589
  2.  Системная история международных отношений в четырех томах. События и документы. 1918-2003. / Под ред. А.Д. Богатурова. Том третий. События 1945-2003. - М.: Научно-образовательный форум по международным отношениям. 2003. С.528.
  3. В.Гогитидзе. Центральноазиатские государства -новые игроки на международной арене/Обозреватель. № 12 (179), 2004. С.122.
  4. Договор о коллективной безопасности. СНГ, 15 мая 1992 г. Официальное интернет-представительство ОДКБ. См. на сайте: dkb.gov.ru/start/index.htm
  5. Там же
  6. Бордюжа Н. Организация Договора о коллек­тивной безопасности. М., 2003
  7. Договор о коллективной безопасности // Внешняя политика и безопасность современной России. Т.4. М., 2002
  8. Западная Азия, Центральная Азия и Закавказье:интеграция и конфликты. М., 1995
Фамилия автора: Ч. К. Тургамбаева
Год: 2010
Город: Алматы
Категория: История
Яндекс.Метрика