Проблемы совершенствования института судебного представительства в Российской Федерации

В настоящее время в российской юридической литературе и, прежде всего, представителями адвокатского сообщества обсуждается ряд проблем. В их числе – участие в процессе представителя по назначению суда, определение размера вознаграждения адвоката за оказание юридической помощи, и в частности,  о так называемом «гонораре успеха», вопросы, связанные с адвокатской тайной, проблемы подготовки адвокатов и повышения их квалификации  и др. Не исключено, что часть из них являются актуальными и для адвокатского сообщества Республики Казахстан.

В то же время думается, что наиболее актуальными, с точки зрения  совершенствования законодательства о судебном представительстве и практики его применения, являются следующие блоки вопросов:

I. Совершенствование демократических основ гражданского судопроизводства и повышение правового статуса его субъектов, в том числе судебных представителей;

П. Устранение пробелов и совершенствование законодательства о судебном представительстве;

III. Разработка эффективных правовых мер защиты граждан и юридических лиц от недобросовестных судеб-ных представителей.

Итак, по порядку.

I. Вопросы совершенствования демократических основ гражданского судопроизводства и повышения правового статуса его субъектов напрямую связаны с важнейшей теоретической проблемой гражданских процессуальных отношений. Каким  образом теоретики, а вслед за ними и законодатель определят в них место суда и участников процесса, таким и будет  их правовой статус.

При характеристике гражданских процессуальных правоотношений многие российские, а также отдельные казахские ученые проявляли и проявляют известную односторонность. Они чрезмерно подчеркивают властный характер отношений суда с участниками процесса. Одновременно другие особенности гражданских про-цессуальных отноше­ний остаются как бы в тени.

Так, в новейшем учебнике по российскому гражданскому процессу гражданские процессуальные правоотношения характеризуются следующим образом. «Законом суду отведена главная роль в выполнении задач, поставленных перед гражданским судопроизводством. Суд — орган государственной власти. Именно на него закон возложил обязан­ность рассматривать и разрешать гражданские дела по существу. Поэтому суду отведена руководящая роль в процессе. Он осущест­вляет руководство процессом, направляет действия всех участни­ков процесса, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, обеспечивает выполнение ими процессуальных прав и обязанностей, разрешает все вопросы, … возникающие при рассмотрении дела, выносит постановления. Поскольку суд является органом власти, то и полномочия его по отношению к другим участникам процесса носят властный характер.

…объем прав и обязанностей суда как субъекта всех процессуальных отношений больше прав и обязан­ностей любого другого субъекта процессуальных отношений» . [1; 82 -83, 90.]

Сходным образом процессуальное положение субъектов процесса характеризуется и казахскими процессу-алистами: «Суд - орган государственной власти, а участник процесса - под­чиненный суду субъект, поэтому гражданские процессуальные отноше­ния характеризуются как отношения власти и подчинения». [3; 107.]

Несколько ранее этот же взгляд подробно излагался Н. А. Чечиной. При­водимая ею аргументация любопытна в следующем отношении. Неравенство субъектов про-цесссуальных отношений    Н. А. Чечина обосновывала ссылками на работы процессуалистов - криминалистов. Эти ссылки очень важны в том смысле, что позволяют понять, как говорится, «откуда ноги растут». [2; 11-12 .]

Уголовно-процессуальные отношения главным образом авторитарны. Однако возможность переноса этой точки зрения на гражданские процессуальные отношения, отличающиеся существенной спецификой, вызывает большие сомнения. Не сгущены ли здесь в чем-то краски?

Не вызывает сомнения, что суд руководит судебным заседанием, обеспечивая полное, всестороннее и объективное выясне­ние всех обстоятельств дела, прав и обязанностей сторон, воспита­тельное воздействие судебного процесса. Участники процесса, а также все присутствующие в зале судебного заседания обязаны соблюдать уста­новленный порядок и беспрекословно подчиняться распоряжениям председательствующего.

Суд осуществляет правосудие по гражданским делам, именем государства разрешает дела по существу. Вступившие в законную силу судебные постановления обязательны для всех субъектов права и подлежат исполнению на всей терри­тории соответствующего государства.

В то же время «обязанность другого лица» суд устанавливает не только и не столько своим волеизъявлением. В возникновении и развитии процесса во многом определяющую роль играют волеизъявления за­интересованных лиц. Ведь без обращения заинтересованного лица нет процесса. Судья вправе отказать в принятии заявления лишь по основаниям, строго определенным законом. В остальных случаях принятие заявления является правом и обязанностью суда.

Гражданские процессуальные правоотношения развиваются по специфическим законам, в которых диалектически и гармонично сочетаются диспозитивное и императивное начала. Вне сомнения, участие суда в качестве непременного субъекта гражданских про­цессуальных правоотношений накладывает отпечаток авторитарности на их характер. Вместе с тем не следует забывать, что гражданское процессуальное право не носит вполне самостоятельного характера и призвано «обслуживать» определенный комплекс материальных правоотношений. Таким отношениям в значительной степени свойственно диспозитивное на­чало. Вполне естественно, что это начало является весьма существен­ным и при разрешении споров, возникающих из гражданских правоотношений.

Суд руководит ходом процесса. Однако сам процесс возник лишь потому, что в нем появилась потребность у одной или обеих сторон, и подачей соответствующего заявления лицо возбудило су­дебную деятельность. Не только суд определяет поведение участников процесса, но и последние, прежде всего стороны, во многом направляют дея­тельность суда.

 Заинтересованные лица сами решают, обращаться ли им в суд, и если обращаться, то когда именно, кого указать в каче­стве нарушителя права, каким образом сформулировать элементы иска, размер исковых требований и т. д. Возбудив судебную деятель­ность, заинтересованные лица путем выражения своих волеизъяв­лений могут влиять на ее дальнейшее движение — развитие, пере­ход из стадии в стадию и прекращение. Разумеется, перечисленные и некоторые иные волеизъявления сторон в развитии гражданских процессуальных правоотношений имеют значение лишь юридиче­ских фактов, а вопрос по существу решается путем принятия судом соответствующих властных постановлений. Тем не менее, вряд ли будет большим преувеличением сказать, что суд разрешает  граждан­ские дела лишь постольку, поскольку они переда-ны на его рассмот­рение волеизъявлением заинтересованных лиц и не сняты этими лицами с судебного разбирательства.

Думается, что действия суда в значительной степени детерми­нируются лицами, участвующими в деле, также в ходе представле­ния ими доказательств, участия в их исследовании, заявления раз­личного рода ходатайств, высказывания мнений по поводу ходатайств других участников процесса и  т.д. [4. С. 92 – 107.]

Взгляд на гражданские процессуальные отношения как главным образом властеотношения на практике порой приводит к тому, что возможность реализации правомочий участников процесса рассматривается как некая ми-лость, которую государственный орган суд может предоставить, но только в строго определенных пределах. В частности, нередкими являются попытки судов апелляционной и особенно – кассационной инстанции строго регламентировать время выступления участников процесса, ссылаясь на то, что правовую позицию соответствующего субъекта, например представителя, они уже поняли, в течение данного рабочего дня им нужно рассмотреть значительное количество дел и т.д.

К сожалению, в судах РФ распространенной  является и практика, когда суды I инстанции, а чаще - вышестоящие суды не дают себе труда изложить в судебном постановлении доводы участников процесса и дать на них аргументированный ответ.

В Конституции или  в ГПК РФ нет положения, соответствующего норме, закрепленной в  п. 4 ч. 3 ст. 77 Конституции Казахстана, а также в Конституциях некоторых европейских стран. Например, в ФРГ этот прин­цип возведен в ранг конституционного, поскольку «правовое государство немыслимо без права быть выслушанным». Нарушение данного в этой стране означает нарушение одного из основных прав граж­дан, которое может быть восстановлено путем предъявле­ния конституционной жалобы на судебное решение в Фе­деральный Конституционный суд. Рассматривая конкретное дело такого рода, Конституционный суд ФРГ разъяснил, что это право является единственным проправом (Urrecht),которое не допускает вершить с ним «ко­роткий процесс». [5; 34- 36]

Причем неотъемлемой составной слагаемой этого права является «право быть услышанным». Право быть выслушанным и быть услышанным должно стать не простой декларацией, но работающим положением - одним из краеугольных камней правосудия любого цивилизованного государства.

Сетуя на отсутствие данного принципа в законнодательстве и главное – в судебной правоприменительной деятельности, автор этих строк один из разделов своей недавно вышедшей книги озаглавил следующим образом: «Когда истина по делу не установлена или «Глас вопиющего» в судебной пустыне. Процессуальные документы». [6; 572- 824.]

П. Вопросы, связанные с устранением пробелов и совершенствованием законодательства о судебном представительстве.

1. На основании ст. 53 ГПК РФ полномочия представителя должны быть выражены в доверенности, выданной и оформленной в соответствии с законом.

В ч. 5 ст. 53 ГПК записано, что право адвоката на выступление в суде в качестве представителя удостоверяется ордером, выданным соответствующим адвокатским образованием. В то же время в ряде случаев для ведения дела адвокату необходима еще и доверенность, поскольку распорядительные действия адвокат, как и другой представитель, может совершить лишь при наличии у него специального полномочия на его совершение (ст. 54 ГПК).

В соответствии с ч. 2 ст. 53 ГПК доверенности, выдаваемые гражданами, могут быть удостоверены нотариусом, организацией, в которой работает или учится доверитель, организацией, управляющей домом по месту жительства доверителя и т.д. и т.п. Проще говоря, среди субъектов, наделенных правом удостоверения доверенностей, называется большое количество организаций и должностных лиц, которые порой и не представляют о наличии у них столь важного полномочия, не знают, каким образом нужно сформулировать и оформить доверенность. В то же время среди этих субъектов по не вполне понятным причинам не называются адвокатские образования.

Между тем, отсутствие подобного полномочия у адвокатских образований связано для граждан с различного рода неудобствами, а порой приводит и к серьезным правовым конфликтам. Речь идет о следующем. Для того, чтобы удостоверить доверенность, граждане, как правило, обращаются к нотариусам. При этом они тратят время и несут определенные расходы.

Порой встречаются и ситуации, когда доверитель по тем или иным соображениям отзывает выданную адвокату доверенность. Причем о такого рода акции поверенному и суду сообщается не всегда. Иногда это приводит к разного рода проблемам и конфликтам. [6; 681- 738.]

Думается, что перечень субъектов, управомоченных на удостоверение доверенностей граждан, следовало бы дополнить указанием на руководителей адвокатских образований. Такое решение вопроса было бы удобно как доверителям, так и их поверенным - адвокатам. Кроме того, это освободило бы граждан от необходимости несения ненужных расходов, траты времени и смогло бы сыграть важную роль в деле предотвращения различного рода конфликтов и недоразумений между доверителями и  поверенными.

2. В статье 50 ГПК 2002 г. за­креплен ранее неиз-вестный российскому законодательству вид судебного представительства — представительство адво­ката по назначению суда. Суд назначает адвоката в качестве представителя, если у ответчика, место жительство которого неизвестно, нет представителя, а также в других, предусмотренных федеральным законом случаях.

К сожалению, в российском законодательстве прямо не предусмотрено других случаев такого рода. В данном отношении выгодно отличаются положения ст. 304 ГПК Казахстана, в соответствии с которыми после принятия заявления о признании гражданина недееспособным судья назначает ему официального представителя - адвоката.

Аналогичную норму необходимо срочно ввести и в законодательство РФ, поскольку ее отсутствие в ряде случаев влечет грубейшие нарушения прав и интересов граждан. Это было возможным еще и потому, что до последнего времени у нас действовала норма,  в соответствии с которой гражданин, в отношении которого рассматривалось дело о признании его недееспособным, вызывался  в судебное заседание лишь в тех случаях, если это было возможно по состоянию его здоровья. [7.]

По законодательству РФ т.н. «выпускникам детских домов» положено муниципальное жилье. В ходе журналистского  расследования выяснилось,  из 360 проживавших в Борисовском психоневрологическом интернате Белгородской области оказалось около 200 в принципе здоровых жителей области, в том числе много бывших детдомовцев. А кому доставалась положенная им жилплощадь можно только догадываться.

Прокурор Борисовского района в 2002-2003 гг. направил в суд заявления о признании всех проживающих в психоневрологическом интернате граждан недееспособными. А суд удовлетворил все эти заявления без  вызова заинтересованных граждан в судебное заседание.

С 1995 по 2000 гг. в другом психоневрологическом интернате той же области недееспособными признали более 500 проживавших там граждан. Психиатрическая экспертиза в отношении всех этих лиц  проводилась заочно. Среди этих граждан  было более 200 бывших детдомовцев. Остальными же являлись одинокими и пожилыми людьми, у которых было жилье.

На экспертизу эти лица зачастую также не вызывались. Свои выводы эксперты делали по кратким выпискам из историй болезни, насчитывающим нередко всего несколько слов. Да и эти «документы» являлись не заверен-ными ксерокопиями. Их переписывали в «заключения» экспертов - психиатров.

Часть заявлений о признании недееспособными прокуроры Борисовского и Алексеевского районов вообще подали незаконно.  По новому ГПК РФ, вступившему в действие с 1 февраля 2003 г., они были лишены такого права. Несмотря на то, что с момента обнаружения приведенных фактов прошло свыше четырех с половиной лет,  сотни незаконно лишенных дееспособности людей так и остались в «психушках». [8.]

Таким образом, рассказанная печальная история, а точнее – множество однотипных историй показывают, что срочное введение в РФ по делам о признании граждан недееспособными института официального  представителя - адвоката совершенно необходимо. Но каким должен быть круг полномочий официального представителя?

 При обсуждении данного вопроса следует исходить из разъяснения, содержаще­гося в п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении». В частности, здесь записано следующее: «Суд не вправе при вынесении решения принять признание иска или признание обстоятельств, на которых истец основывает свои требования, совершенные адвокатом, на­значенным судом в качестве представителя ответчика на основании статьи 50 ГПК РФ, поскольку это помимо воли ответчика может привести к нарушению его прав.  Адвокат, назначенный судом в качестве представите­ля ответчика на основании статьи 50 ГПК РФ, вправе об­жаловать решение суда в кассационном (апелляционном) порядке и в порядке надзора, поскольку он имеет полномо­чия не по соглашению с ответчиком, а в силу закона, и ука­занное право объективно необходимо для защиты прав от­ветчика, место жительства которого неизвестно». [9; 2.]

В статье 54 ГПК РФ среди полномочий, на совершение которых требуется специальное полномочие, называется право пред­ставителя на предъявление встречного иска, изменение предмета или основания иска.

Следует ли наделять такого рода полномочиями официального представителя? Логическое и систематическое толкование ст. 50 и 54 ГПК РФ позволяет прийти к следующему выводу. С одной стороны, пред­ставляемое лицо волеизъявления на участие в деле конкрет­ного представителя, как и представителя вообще, не выражало. С другой стороны, лишение назначенного судом представителя отдельных из числа предусмотренных ст. 54 ГПК полномочий не позволит ему полноценно защищать права представляемого. Поэтому, кроме права на подачу кас­сационной (апелляционной) и надзорной жалобы, на что обращено внимание Пленумом Верховного Суда РФ, в соответ­ствующих случаях у официального представителя может возникнуть необходимость в подписании и предъявлении встречного иска, а также в изме­нении его предмета или основания. Впредь же до внесения соответствующих дополнений в ГПК, о наличии у официального представителя такого рода полномочий следовало бы разъяснить на уровне постановления Пленума Верховного Суда РФ.

III. Вопросы, связанные с разработкой эффективных правовых мер защиты граждан и юридических лиц от недобросовестных судебных представителей.

К сожалению, ситуации неквалифицированного или недобросовестного исполнения адвокатами своих профессиональных обязанностей являются не редкостью. В ряде случаев доверителям адвокатов в связи с этим причиняется материальный вред.

В соответствии со ст. 7 ФЗ от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами; постоянно совершенствовать свои знания и повышать свою квалификацию

За неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих профессиональных обязанностей адвокат несет ответственность, предусмотренную названным Федеральным законом.

На основании пп. 6 п. 1 ФЗ от 31 мая 2002 г. адвокат обязан  осуществлять страхование риска своей профессиональной имущественной ответственности.  В то же время ФЗ от 03.12.2007  № 320-ФЗ действие указанной нормы приостановлено «до дня вступления в силу федерального закона, регулирующего вопросы обязательного страхования профессиональной ответственности адвокатов». На сегодняшний день такого федерального закона нет, и когда он появится, неизвестно. Каким же образом можно выйти из положения, если к адвокату, в связи с его неквалифицированным или недобросовестным исполнением профессиональных обязанностей будет предъявлено требование о компенсации причиненных доверителю убытков? Ситуация является достаточно сложной, в том числе в силу следующего. Думается, что положения гл. 59 ГК РФ «Обязательства из причинения вреда» «напрямую» здесь применить трудно, поскольку, как правило, речь идет о содержании судебных постановлений, которыми с доверителя взысканы либо, напротив, не взысканы какие- то суммы. А судебные постановления выносят судьи, а не адвокаты. Однако низкая квалификация либо недобросовестность адвоката способствовали ущемлению прав и интересов доверителя, а порой и к вынесению незаконного и необоснованного решения.

В качестве простейшей иллюстрации излагаемой ситуации приведем простейший пример из практики Квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы.

А. заключил с К. договор займа на сумму 11 072 500  руб.  В договоре было указано, что супруге заемщика о его заключении известно и она с ним согласна. А на последней странице договора имелась исполненная от  руки надпись: «Условия сделки мне известны и мной одобрены. Елена Вячеславовна А.» и подпись.

В связи с не возвратом долга,  к супругам А. был предъявлен иск. В судебном заседании А. заявила, что о заключении договора займа ее супругом ей ничего не было известно, а запись и подпись от ее имени поддельны. В рассмотрении дела принимала участие адвокат В. Однако ни встречного иска о признании договора займа недействительным, ни ходатайства о назначении почерковедческой экспертизы адвокат не подготовила и не заявила. 

Взыскивая с  каждого из супругов по  6 200 162 руб., суд в решении записал, что договор займа гр-кой А. не оспорен (п. 2 ст. 35 Семейного кодекса РФ).

По заявлению А. Квалификационная комиссия адвокатской палаты г. Москвы констатировала в действиях адвоката В. наличие дисциплинарного проступка, а Совет Адвокатской палаты наложил на нее соответствующее дисциплинарное взыскание. Однако вопрос о материальной ответственности адвоката остался открытым. И подобные, а порой и еще более вопиющие случаи ненадлежащего исполнения адвокатами своих профессиональных обязанностей, к сожалению, не являются единичными.

Думается, что вопрос о материальной ответственности недобросовестных адвокатов можно было бы решить следующим образом. Следовало было бы  дополнить ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». В соответствии с этими дополнениями квази–судебным органам адвокатского сообщества – Квалификационным комиссиям и  Советам адвокатских палат следовало бы предоставить право решать вопрос о привлечении адвокатов к материальной ответственности со взысканием соответствующих сумм в пользу доверителей, пострадавших от неквалифицированных или недобросовестных действий их поверенных. Вполне естественно, что заинтересованным лицам – адвокатам и их доверителям необходимо будет предоставить возможность обжалования такого рода решений в судебном порядке.

 

Список литературы

 1. Гражданский процесс. Учебник. Под ред. М.К. Треушникова. М., 2010.

2. Чечина Н.А. Гражданские процессуальные отношения. Л., 1962.

3. Баймолдина З.Х. Гражданское процессуальное право Республики Казахстан. В двух томах. Том 1. Алматы, 2001. С. 107.

4. Боннер А.Т. Соотношение властности и диспозитивности в развитии гражданских процессуальных правоотношений//  Боннер А.Т. Избранные труды по гражданскому процессу. Спб. 2005.

5. Давтян А.Г. Гражданское процессуальное право Германии. М.: 2000.

6. Боннер А.Т. Проблемы установления истины в гражданском процессе. Спб, 2009.

7. Постановлением  Конституционного Суда РФ от 27 февраля 2009 г. № 4-П данная норма признана не соответствующей Конституции РФ. (Собрание законодательства РФ.2009, № 11. Ст. 1367).

8.  Андриянов Иван. Школа. Психушка. Кладбище // Российская газета. 2005. 11 февраля; Его же. Квартиры-призраки //Российская газета. 2009. 18 сентября.

9. Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. № 2. С. 2.

Фамилия автора: А.Т. Боннер
Год: 2012
Город: Астана
Категория: Юриспруденция
Яндекс.Метрика