Грядущий мир

Мир преобразовался до неузнаваемости обретая черты футуризма и неумолимого техни­ческого прогресса. Что же касается техногенной цивилизации, то в ней доминируют иные идеалы - возможность индивида включиться в самые различные социальные общности и корпорации. Человек становится суверенной личностью именно благодаря тому, что он жестко не привязан к той или иной конкретной социальной структуре, не сращен с ней, а может и способен гибко строить свои отношения с дру­гими людьми, погружаясь в различные социаль­ные общности, а часто в разные культурные традиции. В качестве важнейшего компонента культурной матрицы техногенных обществ следует отметить особое понимание власти и господства над природными и социальными обстоятельствами. Пафос преобразования мира порождал особое отношение к идеям господства силы и власти.

В традиционных культурах они понимались, прежде всего как непосредственная власть одного человека над другим. В патриар­хальных обществах и азиатских деспотиях власть и господство распространялись не только на подданных государя, но и осуществлялись мужчиной, главой семьи, над женой и детьми, которыми он владел так же, как царь или император телами и душами своих подданных. Как писал Герцен об обществах древнего Востока, человек здесь «не понимал своего достоинства; оттого он был или в прахе ва­ляющийся раб, или необузданный деспот» [1, c20-27] .В техногенном мире также можно обнаружить немало ситуаций, в которых гос­подство осуществляется как сила непосредст­венного принуждения одного человека другим. Однако отношения личной зависимости пере­стают здесь доминировать и подчиняются новым социальным связям, которые К. Маркс назвал отношениями вещной зависимости. Их сущность определена всеобщим обменом рез­ультатами деятельности, приобретающими форму товара. Власть и господство в этой системе отношений предполагают владение капиталом и присвоение товаров (вещей, человеческих способностей, информации как товарных ценностей, имеющих денежный эквивалент) [2, c. 36-60]. В результате в культуре техногенной цивилизации происходит своеоб­разное смещение акцентов в понимании пред­метов господства силы и власти - от человека к произведенной им вещи. В свою очередь эти новые смыслы легко соединялись с идеалом деятельностно-преобразующего предназначения человека. Сама преобразующая деятельность расценивается как процесс, обеспечивающий власть человека над предметом, господство над внешними обстоятельствами, которые человек призван подчинить себе.

Еще важной состав­ляющей в интересующей нас системе ценностей техногенной цивилизации является особая ценность научной рациональности, научно-тех­нического взгляда на мир, ибо научно-техни­ческое отношение к миру является базисным для его преобразования [3, c. 153-172]. Все эти мировоззренческие установки конкретизирова­лись в целом ряде смыслов других ценностей и менталитетов техногенной культуры - в отно­шении к инновациям, творчеству и прогрессу как высшим ценностям, в понимании и пере­живании времени как необратимого движения от прошлого через настоящее в будущее*, в представлениях о свободе, добре и зле, добродетели и труде и т. д. Успехи техногенной цивилизации в технико-технологических инновациях, в улучшении образа жизни людей, в ее победоносном шествии по всей планете порождали представление, что именно она яв­ляется магистральным путем развития чело­вечества. Сейчас в мире идет напряженный поиск новых путей развития, новых челове­ческих ориентиров. Поиск осуществляется в различных областях человеческой культуры - в философии, искусстве, религиозном постиже­нии мира, в науке. Речь идет о фунда­ментальных основаниях человеческого бытия, о выработке новых ценностей, которые призваны обеспечить стратегию выживания и прогресса человечества. Необходим пересмотр прежнего отношения к природе, идеалов господства, ориентированных на силовое преобразование природного и социального мира. Предпосылки для новой мировоззренческой ориентации создаются сегодня внутри самой техногенной цивилизации, на переходе ее от индустриаль­ного к постиндустриальному развитию.

Уже не раз высказывалась мысль о необходимости осознать нашу ответственность за сохранение природы и существование чело­вечества, изменить наше отношение к окружающей человека сфере жизни на Земле. Эти идеи разрабатывались еще в исследованиях Римского клуба [5, c. 132-143]. Известны также разработки экологической этики, в рамках которой наиболее радикальные направления провозглашают отказ от идеала господства человека над природой. Эти мысли о новой этике имеют немало сторонников. Из западных авторов я бы выделил работы Б. Калликотта, Р. Атфильда, Ф. Метьюэ, Б. Дивола и Д. Сеженса. И конечно же, в качестве первоисточника справедливо упомянуть идеи А. Швейцера о благоговении перед жизнью. Сегодня пред­принимаются попытки расширить понимание категорического императива, применяя его не только в сфере нравственных отношений людей, но и в отношениях человека к живой природе. Но здесь возникает проблема, связанная с возможностями укоренения новых мировоззрен­ческих образов и этических регулятивов в массовом сознании.

Ведь они во многом ориентируют на созерцательное отношение к природе, свойственное скорее традиционным, чем техногенным культурам. Идеи новой этики, инициированные угрозой грядущей экологиче­ской катастрофы, если им не найти альтернатив­ных тенденций в современном научно-тех­ническом развитии, могут интерпретироваться как требование ограничить извне это развитие и даже отказаться от него [6, c. 7-10]. Но возврат к традиционалистскому типу развития невозмо­жен. В эпоху Ренессанса, когда готовился старт техногенной цивилизации, на всей Земле жило 500 миллионов человек, а сейчас их 6 мил­лиардов, и без современных технологий невозможно даже минимальное жизнеобеспе­чение населения планеты. Кроме того, не следует забывать, что бережное отношение к природе, благоговение перед ней в традицион­ных культурах сопрягалось с определенным пренебрежением к человеку [6, c. 12-58], жиз­недеятельность которого в шкале ценностных приоритетов была как бы на вторых ролях. Поэтому, когда мы говорим о возможностях потенциала восточных культур, отношение к нему должно быть избирательным, а свойствен­ная западной цивилизации приоритетная ценность человека, его духа и его деятельности, судя по тенденциям постиндустриального развития, должна не только сохраниться, но и обрести новые измерения. Я думаю, что наше будущее отношение к природе не сведется к созерцанию ее и адаптации к ней. Человек по-прежнему будет видоизменять природу.

Весьма вероятно, что преодоление экологического кри­зиса будет связано не с сохранением дикой природы в планетарных масштабах, а с расши­ряющимся окультуриванием природной среды. В этом процессе важную роль будут играть не только природоохранные меры, направленные на сохранение тех или иных естественных локальных экосистем, но и искусственно соз­данные биогеоценозы, обеспечивающие необ­ходимые условия устойчивости биосферы. Вполне возможно, что в этом благоприятном для человечества    сценарии    окружающая нас природная среда все больше будет аналогичной искусственно созданному парку или саду и уже не сможет воспроизводиться без целенаправ­ленной деятельности человека. И в этом будет состоять предназначение человека, который так изменил облик планеты, что стал реальной силой, определяющей сохранение биосферы. В принципе эти идеи высказывались в двух направлениях: религиозное и научное. В обоих можно найти критику свойственного западной, техногенной цивилизации идеала деятельности, нацеленного на эксплуатацию природы, сугубо технологическое к ней отношение. Русские философы писали о возможных катастрофиче­ских последствиях такой деятельности, предска­зывая глобальную экологическую катастрофу задолго до того, как обозначились реальные признаки экологического кризиса. Но предла­гаемые в русском космизме проекты будущего не отбрасывали западную традицию - ценность творческой личности, научной рациональности и др. Идеалом философии космизма было объединение человечества в планетарном мас­штабе, коэволюция человека и природы, управ­ление природой как особым организмом, в который включен человек.

Идеи Вернадского о биосфере и ноосфере перекликались не только с идеями Леруа и Шардена, но и с идеями восточных культур о связи истины и нравст­венности, о самоограничении и самовоспитании как условии эффективной деятельности чело­века. Тенденции современного научно-техни­ческого развития как предпосылка новых ценностей в системе ценностей и мировоззрен­ческих образов техногенной (западной) культуры человек рассматривается как проти­востоящий природе, вектор его активности направлен вовне, на преобразование мира.

Восточная традициалистская система ценностей полагает человека включенным в организм природы, как бы растворенным в ней; вектор человеческой активности ориентирован не столько вовне, сколько вовнутрь, на самовос­питание, самоограничение, включение в традицию. Я думаю, что синтез этих двух противоположных представлений будет связан с корреляцией, взаимной зависимостью этих двух векторов. Это будет не западная и не восточная система ценностей, а нечто третье, синтезирующее достижения современной техногенной культуры и некоторых идей традиционных культур, обретающих сегодня новое звучание. Предпосылки такого синтеза возникают не только благодаря осознанию опасности глобальной экологической и антропологической катастрофы, угрозы гряду­щего апокалипсиса, осознанию, стимулирую­щему  поиск  новых  ценностей  и этических регулятивов деятельности. Эти предпосылки порождаются также и современными тенден­циями научно-технического развития, которое составляет один из базисных компонентов всей современной цивилизации. Не отрицая цен­ности идей новой этики, я предлагаю посмот­реть на них с иной точки зрения, увязать их с происходящими внутри самого техногенного развития изменениями типа научной рацио­нальности и стратегий технологической дея­тельности. Эти стратегии связаны с освоением принципиально новых типов объектов, которые представляют собой сложные саморазвиваю­щиеся системы. Среди них главное место занимают человекоразмерные системы, вклю­чающие человека в качестве своего особого компонента.

Образцами таких систем высту­пают: биосфера как глобальная экосистема, биогеоценозы, объекты современных биотехно­логий, социальные объекты, системы современ­ного технологического проектирования. Сегодня в социальных и производственных технологиях все чаще проектируются не просто техническое устройство и даже не система «техническое устройство - человек», а целостный комплекс, выступающий как сложная развивающаяся система: «техническое устройство - человек» плюс особенности природной среды, в которую будет внедрятся соответствующая технология, плюс особенности социокультурной среды, принимающей данную технологию [7, c. 102­105].

Стратегия деятельности с саморазвиваю­щимися системами неожиданным образом порождает перекличку между культурой запад­ной цивилизации и древними восточными культурами. И это очень важно, если иметь в виду проблемы диалога культур как фактора выработки новых ценностей и новых стратегий цивилизационного развития. Долгое время наука и технология в новоевропейской культурной традиции развивались так, что они согласовы­вались только с западной системой ценностей. Теперь выясняется, что современный тип научно-технологического развития можно согласовать и с альтернативными и, казалось бы, чуждыми западным ценностям мировоззрен­ческими идеями восточных культур. Прежде всего, следует сказать о тех принципиально новых идеях современной научной картины мира, которые касаются представлений о природе и взаимодействии с ней человека. Эти идеи уже не вписываются в традиционные для техногенного подхода понимание природы как косного мира, безразличного к человеку, и отношение к природе как к «мертвому механизму», с которым можно эксперименти­ровать и который можно осваивать по частям, преобразовывая его и подчиняя человеку. В современной науке сформировалось новое видение природной среды, в которой протекает жизнедеятельность людей. Природа начинает рассматриваться не как конгломерат качественно специфических объектов и даже не как механическая система, но как целостный живой организм, преобразование которого человеком может проходить лишь в определенных грани­цах. Нарушение этих границ приводит к изменению системы, ее переходу в качественно иное состояние, могущее вызвать необратимую деградацию системы, исчезновение многих биогеоценозов и гибель человечества. Вплоть до середины XX столетия такое «организмическое» понимание окружающей человека природы воспринималось бы как своеобразный атавизм, возврат к полумифологическому сознанию, не согласующемуся с научными идеями и принципами [7, c. 63-68].

Но после того, как сформировались и вошли в научную картину мира представления о живой природе как сложном взаимодействии экосистем, после ста­новления и развития идей В.И. Вернадского о биосфере как целостной системе жизни, взаимодействующей с неорганической оболоч­кой Земли, после развития современной эколо­гии, это новое понимание непосредственной сферы человеческой жизнедеятельности как организма, а не как механической системы, стало научным принципом, обоснованным многочисленными конкретными теориями и фактами. Весьма показательно, что все эти новые мировоззренческие идеи, возникшие в западной культуре второй половины XX в. и опирающиеся на современные научные[8,c38­51] представления об окружающей человека природной среде, перекликаются с мировоз­зренческими установками восточных культур. Представления о мире как едином организме, все части которого влияют друг на друга, можно обнаружить практически во всех традиционных космологиях Востока. В этих культурах пола­гался идеал внутреннего единства и гармонии человека и природы. Это единство выражал принцип даосизма и конфуцианства «одно во всем и все в одном» и буддийское учение о дхарме, где все элементы дхармы полагались равносильными и связанными между собой. «Все пронизывает единый путь - дао, все связано между собой. Жизнь едина, и стремление каждой ее части должно совпадать со стремлением целого» .Человек, включенный в мир, должен ощутить мировой ритм, привести свой разум в соответствие с «небесным ритмом», и тогда он сможет постичь природу вещей и услышать «музыку человечества» Выясняется, что в сложных исторически развивающихся системах особую роль начинают играть несиловые взаимодействия, основанные на кооперативных эффектах.

Для открытых, самоорганизующихся систем такие взаимодей­ствия выступают конституирующим фактором. Именно благодаря им система способна переходить от одного состояния самооргани­зации к другому, порождая новые структуры в процессе своей эволюции. Кооперативные свой­ства прослеживаются в самых различных само­регулирующихся системах, состоящих из очень большого числа элементов и подсистем. Их можно обнаружить, например, в поведении плазмы, в когерентных излучениях лазеров, в морфогенезе и динамике популяций, в эконо­мических процессах рыночного саморегулиро­вания.

Наконец, можно констатировать, что ситуация освоения в познании и практике сложных развивающихся систем по-новому ста­вит проблему демаркации между истиной и нравственностью, целерациональным и интуи­тивным действием, которые резко различали западную и восточную культурные традиции. Рациональное понимание делает возможной позицию равноправия всех «систем отсчета» (базовых ценностей) и открытости различных культурных миров для диалога. В этом смысле можно сказать, что развитые в лоне западной культурной традиции представления об особой ценности научной рациональности остаются важнейшей опорой в поиске новых мировоз­зренческих ориентиров, хотя сама рациональ­ность обретает новые модификации в современ­ном развитии. Сегодня во многом теряет смысл ее жесткое противопоставление многим идеям традиционных культур. Новые точки роста создают иную, чем ранее, основу для диалога западной культуры с другими культурами. У человечества есть шанс найти выход из гло­бальных кризисов, но для этого необходимо осуществить духовную реформацию и выра­ботать новую систему ценностей

 

Литература

  1. Фукуяма Ф. Конец истории // Вопросы философии. - 1990. - Выпуск 3. - С. 52-55.
  2. Предмет и специфика философского знания на пороге ХХІ века // Материалы Республиканской научно- теоретической конференции. - Алматы, 2000. - С. 15-30.
  3. Кен Уилбер. Краткая история Всего Владивостока. -М., 1997.
  4. Рорти Р. Философия и зеркало природы. - Новосибиск, 1997.
  5. История современной и зарубежной философии: компаративистский подход. - СПб., 1997.
  6. Швейцер А. О Благоговение перед жизнью. - М.,1992.
  7. Философия древнего Востока. - Новосибирск, 1986.
  8. Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и техники. - 1999.
Фамилия автора: Б. С. Тулегенов
Год: 2011
Город: Алматы
Категория: Философия
Яндекс.Метрика