Особенности национально-правовой культуры казахов

Сейчас мы являемся свидетелями актуализа­ции проблемы духовного наследия прошлого Казахстана, а также обновления духовных начал, приобретших особую творческую, идео­логическую остроту в условиях политического суверенитета, формирования новых, полити­ческих, нравственно-этических норм, принци­пов и подходов в решении самых неотложных вопросов жизни. В мире, его культурных пластах немало явлений, значительных по историческим меркам, остающихся, несмотря на это, неоткрытыми для широкого обозрения человечества, а, следовательно, непознанными и неоцененными по достоинству. Они большей частью затерялись в череде поколений или оказались в стороне от столбовых дорог развития цивилизации и познавательной деятельности нового времени. Однако от этого они не стали менее значительными, менее ценными, хотя бы в историческом плане. Среди них были и цельные социально-культурные пласты, заполнявшие целые эпохи в истории народов и государств, интерес к которым и значение которых все больше возрастают по мере возврата к ценностям изначальной сво­боды, демократии и, значит, к естественным правам человека, оказавшегося ныне в условиях интенсивной технологизации и отчуждения. Одной из таких культурных ценностей, затеряв­шихся в пластах истории, является традицион­ное казахское право.

В казахском обществе длительное время, действовали в основном нормы обычного права, которые были обусловлены экономическими и социальными причинами. Многие обществен­ные отношения регулировались с помощью норм обычного права. Вековые обычаи, тради­ции, казахского народа бытовали в качестве моральных прав и обязанностей. Обычное право казахов - это неотъемлемая часть правовой истории народов мира. Особенности развития обычно-правовой культуры как казахов, так и других народов еще раз подтверждают действие общих закономерностей в историческом развитии народов, специфику их социальных установлений. Обычное право казахов, или адат, представляет собой специфический феномен правосознания, порожденный как особеннос­тями хозяйственной деятельности, так и соответствующими ей формами социальной организации традиционного казахского общест­ва, глубоко своеобразным социальным и нравст­венно-правовым институтом традиционного кочевого общества, изучение которого является не только необходимым условием адекватного понимания особенностей социальной, культурной, политической истории нашей страны, но и представляет собой сложную общетеоретическую, социально-философскую проблему.

Как показывает исторический опыт, в обычном праве нормы правовой легитимности действий властных структур и частных лиц детерминируются в большинстве случаев этической, а не юридической формой. И это во многом объясняет причину такого разделения политической власти и судебно-правовой системы, когда нормы естественного права ограничивали политическую государственную власть. Именно обычаи регулировали наслед­ственные, семейно-брачные отношения, взаимо­зависимость людей, их безопасность, военные конфликты, территориальные споры. И все же правовую окраску они приобретают с возникно­вением бийского суда и наличием сборников-кодексов, причем они были стабильны, приз­нанны, на них ссылались при решении споров. Именно бийский суд формирующейся казахской государственности - придавал обычаям право­вой характер, превращая обычаи в одну из форм права - правовой обычай, а совокупность право­вых обычаев - в обычное право.

Исторически сложилось так, что националь­ная правовая система претерпела существенные изменения в связи со сложившимися социаль­ными катаклизмами, что отложило отпечаток на формирование культуры, права, общественного бытия в целом. Веками складываемое и передаваемое из поколения в поколение обыч­ное казахское право, претерпело ряд изменений. Возможно, именно это и явилось тем самым тормозящим фактором на пути к росту правового наследия. Ведь истории известны немногочисленные примеры последовательного перехода обычая в право, так как очень редко складываются ситуации, когда дух последова­тельно без скачков проходит все стадии естественной эволюции. Для осуществления последовательности типа: "обычай-право", общество должно существовать в достаточно стабильных, можно даже сказать, исторически тепличных условиях, то есть имеется в виду различные социальные кризисы, военные пося­гательства, стихийные бедствия и т.д. Но это вовсе не означает, что вышеупомянутая после­довательность не осуществляется, при наличии оных, парадоксальность явлений подтверж­дается историческими фактами, где многочис­ленные народы далекие от цивилизации до­вольно успешно осуществляли "переход", но лишь не многие из них могут продемон­стрировать полную реализацию последователь­ности, где обычай плавно переходит в право, становясь при этом правовым обычаем, обычным правом а уж после "позитивным правом".

В свое время Ч. Валиханов, один из первых обратил внимание на демократизм и гуманизм обычного казахского права. Исследуя правовые институты, он высказывал суждения, имеющие общетеоретическое значение для исследова­телей политико-правовой культуры кочевого общества казахов: обычное право киргиз по той же аналогии высшего развития с низшем, на которое мы так любим, ссылаться, имеет более гуманных сторон, чем законодательство, например, мусульманское, Китайское, и русское по Русской правде. В киргизских законах нет тех предупредительных и устрашающих мер, которыми наполнены и новейшие европейские кодексы. У киргизов телесные наказания никогда не существовали. А законы правовые, по которым члены рода ответствуют за своего родича, при родовых отношениях приносят много практической пользы" [1. 94].

Традиционная народная обрядность казахов - это сложное этносоциальное явление, связанное с древними мировоззренческими предписаниями многих поколений историче­ского населения степей. Она продолжает оставаться живым регулятором повседневной жизни, элементом которого являются и шаманские нормы. Кочевник придавал исклю­чительное значение шежире - устной летописи, запечатленной и закрепленной в преданиях, притчах, легендах, батырских дастанах, поэмах, религиозных сказах... И пренебрежительное, высокомерное отношение к этому кладезю культуры, по меньшей мере, неразумно, если не кощунственно. Говоря о словесном богатстве языка номадов, долгие годы сплошь и рядом ограничивались поэтами последнего столетия, тогда как нужно бы начинать с XV, XVI и XVII веков, когда жили такие сказители-жырау, как Асан.

«Казахское обычное право - неписаное право» [2,5-6], - пишет академик С'Зиманов. Далее он продолжает свою мысль: «Оно построено на ряде основных нормативных институтов и на множестве кратких, легко запоминающихся и в то же время выразитель­ных изречений, содержащих основополагающие материальные и процессуальные нормативы. Последние, как правило, являются отправными началами для выведения конкретных норм путем логического вычленения, толкования, адекватных конкретным жизненным случаям» [3, 25]. Конечно, в естественной праве казахов роль представителей «белой кости» была значительной. «Если из спорящих один - султан, а другой - киргиз, то спорное место уступается первому, т.е. султану: если один из спорящих лиц - бий, а другой - известный в целом роде аксакал, старейшина, то уступка делается в пользу последнего: если спор между бием и простым киргизом, то спорное место остается за первым; если спорящие - оба простые киргизы, то уступка делается старшему из них летами, как-бы следовало сделать это и тогда, когда-бы столкнулись два султана иль два бия. При равенстве спорящих нередко принимается в соображение старшинство их рода или отделения» [4, 212].

Нужно заметить, что категория прав человека - это результат развития европейской цивилизации, основанной на христианской религии, породившей высокую гуманистиче­скую культуру, в которой появились представ­ления о ценности индивида, о значимости нрава и основанного на нем порядка, обеспе­чивающего свободу личности. В то же время, и в других, незападных обществах также формировались зачатки идей о правах человека. Так, в казахской степи имела место опреде­ленная кочевническая демократия, характер­ными чертами которой можно назвать отно­сительную незакабаленность индивида деспо­тическими устоями, определенную степень свободы и равенства женщины, отсутствие рабского поклонения власти, так характерной для оседло-земледельческих цивилизаций античности.

Власть казахских ханов никогда не была деспотичной, а казахские кочевые племена в случаях возникновения конфликтов с властителями родов или жузов всегда имели возможность откочевать на другие земли. Права человека регулировались в законах Тауке-хана -Жеты Жаргы, в котором нашли отражение личные (гражданские) и экономические права индивидов. Политические права, предостав­ляемые определенным членам общества, нашли свое выражение в институте выборности ханов.

Важное значение имел институт биев, призванный выполнять судебно-администра-тивные функции по разрешению индивидуаль­ных и коллективных споров, причем демо­кратичность этого института выражалась в получении индивидом звания бия лишь на основе своего авторитета в народе. Исто­рический факт осуждения биями султана Барака за убийство Абулхаир-хана свидетельствует об отсутствии иммунитета от судебного пресле­дования у представителей знати. Анализ осо­бенностей процедурно-процессуальных норм суда биев свидетельствует о том, что правосудие, руководствующееся нормами обычного права ставило своей целью не беспристрастное применение формальной законности, осуществление внешне-правовой регламентации, как это предписывается органам судебной власти в современном государстве, а поиск справедливости, понимаемой как наиболее целесообразное с точки зрения традиционных ценностных представлений и задач социальной консолидации общества решение конфликта. Суд принимал на себя не столько карательные, сколько нравственно-воспитательные функции. Судом биев и всей системой «социального правосудия» обычного права утверждался приоритет общественной солидарности, взаимного доверия, моральных норм перед сугубо юридическими гарантиями выполнения взаимных обязательств и при­нудительно-силовыми мерами поддержания общественного порядка. После колонизации казахских земель царским режимом тради­ционные структуры защиты прав и свобод человека были разрушены.

В мусульманской цивилизации, в основе которой находится религия ислама, целью регламентации поведения индивида является обеспечение интересов «правоверных», ислама в целом. Человек, противопоставивший себя этому целому, становился отступником от ислама, подвергался тяжким наказаниям. Мусульманское право носило религиозный характер, и поэтому осуществление его норм становилось в глазах «правоверных» рели­гиозной обязанностью. Мусульманское право было призвано детально регулировать не только внешнее поведение мусульман, но и лежащую в основе его постулатов внутреннюю мотивацию. Это определяет добровольное, сознательное подчинение индивида общности, основанной на предписаниях ислама, который является одновременно и «верой в государство». Выдвижение идеи прав человека как его притязаний к власти в контексте исламской культуры означало бы посягательство на незыблемость религиозных установлений [5, 30­38].

Практическая реализация всего комплекса прав человека является всеобъемлющей комплексной задачей, степень решения которой непосредственно характеризует уровень разви­тия, прогрессивность и гуманизм как отдельных стран, так и всей человеческой цивилизации. На пороге XXI века соблюдение и уважение прав человека выступает важнейшим критерием человеческого измерения внутренней и международной политики. Через уважение прав человека утверждается верховная ценность личности в отдельных государствах и в мире в целом.

Принцип терпимости имеет тесную связь и с религией, поскольку все конфессии призывают своих сторонников жить в мире и согласии, не нарушая покоя других людей, призывают к прощению.    Данные морально-нравственные императивы, непосредственно связанные с терпимостью, присущи всем основным религиям мира - христианству, исламу, буддизму и др. Конечно, возникает вопрос о том, как быть с исламскими фундамента­листами, проповедующими тактику насилия и террора и в то же время заявляющих о религиозных основах своей деятельности. Нужно сказать, что подобные политические течения и движения извращают суть ислама. Например, если обратиться к главной свя­щенной книге мусульман -Корану, в нем в 109 суре под названием «Неверные», сказано «Я ведь не поклонюсь тому, чему вы поклонялись, и вы не поклонитесь тому, чему я поклоняюсь. Вам ваша вера, мне же - моя вера!». В этих строках в сжатой форме сформулирована формула веротерпимости.

В традиционном мировоззрении казахов идеи терпимости также нашли свое распро­странение. Историческим фактом является то, что по трассе Великого Шелкового пути, проходившего по Казахской степи, стояли мечети и церкви, синагоги и костелы. Народ степи никогда не позволял себе религиозного или иного фанатизма.

Наиболее глубоким основанием легитим­ности любой власти - политической, судебной -в казахской степи была её справедливость. Поэтому культурные основы легитимности норм обычного права намного шире рамок, очерчиваемых историческим периодом их практического использования в судебно-правовой системе казахской Степи. Без какого­либо преувеличения можно утверждать, что в казахском обычном праве нашли свое воплощение универсальные, общечеловеческие ценности гуманизма, социальной справед­ливости, уважения к личности и защиты её основных, неотчуждаемых прав и свобод.

 

Литература

  1. Валиханов Ч.Ч. Записка о судебной реформе // Валиханов Ч.Ч. Собрание сочинений в 5-ти т.- Алма-Ата: Главная редакция Казахской советской энциклопедии, 1985.-Т.4.

  2. Зиманов С. 3. Состояние и задачи разработки проблем обычного права казахов // Материалы по казахскому обычному праву. Сб. 1. - Алматы, 1948 - С.350.

  3. Зиманов С.З. Политический строй Казахстана конца ХҮІІІ века - первой половины XIX века. - Алматы, 1996. - С. 296.

  4. Зиманов С.З. Состояние и задачи разработки проблем казахского обычного права//Материалы по казахскому обычному праву. Сб. 1. - Алматы, 1948 - С.350.

  5. Сюкияйнен Л.Р. Мусульманское право. - М.,1986. - 328 с.

Фамилия автора: М. М. Карасартова
Год: 2010
Город: Алматы
Категория: Культурология
Яндекс.Метрика