Кадровая политика и «метод процентной нормы» в политике коренизации государственного аппарата Казахстана в 1921-1926 годах

Осуществление кадровой политики в Казахстане в 1-й половине 20-х годов ХХ в. было нераз­рывно связано с решением территориального вопроса и определением границ Советского Казахстана. По времени этот период совпал периодом НЭПа в Казахстане и имел своим началом первое опреде­ление территориальных границ Казахстана в 1920-1922 годах, а своим концом — национально-территориальное размежевание Казахстана и Средней Азии в 1924-1925 годах.

Определение территориальных рамок автономных советских республик, как известно, требовало разграничения властных полномочий ряда партийных и государственных органов управления и власти, дислоцированных на этих территориях. Но, как правило, распространение властных полномочий этих органов являлось производной не только, и даже не столько, показателя числа проживающих на этих территориях этнических групп, сколько содержания внутреннего национального состава органов.

Аналогичные выводы можно сделать, опираясь на данные отчета Президиума КирЦИКа и Сов­наркома, на которые в своем заключительном слове 6 октября 1921 г. ссылался председатель КирЦИ-Ка С.Мендешев. Выступление С.Мендешева, по существу, характеризовало и раскрывало многие стороны внутреннего содержания кадрового состава руководящих органов края.

На вопрос о том, «знает ли КирЦИК, что во вновь принятых губерниях, Акмолинской и Семипала­тинской, не чувствуется влияния КирЦИКа ввиду того, что многие местные русские работники против присоединения этих губерний к Кирреспублике, почему они игнорируют все распоряжения КирЦИКа как в смысле проведения плановых работ краевого значения, так и смысле перемещения работников?», С.Мендешев ответил, на наш взгляд, несколько уклончиво, витиевато: «... Может быть наше влияние, КирЦИКа, чувствуется еще не в достаточной степени, это вполне возможно, потому что самый переход их (территорий) лишь закончился в июле месяце (1921 г.). Что касается этого уклона, о котором тут говорится, о колонизаторстве, что там наши распоряжения игнорируются, то, конечно, КирЦИК встает на такую позицию в соответствии с директивами федеральной власти и директивами Компартии.. И, конечно, будут приняты соответствующие меры устранения этого явления»1.

Стоит отметить, что категоричности в ответах на поставленные вопросы у председателя Кир-ЦИКа нет: по всей видимости, это объяснялось занимаемой С.Мендешевым должностью, обязывав­шей вести политику лавирования между федеральной властью, Компартией и, конечно, националь­ной интеллигенцией края.

С.Мендешев в своих ответах затронул проблемы, связанные с Омской и Оренбургской губер­ниями. Территориальный вопрос всегда определял содержание государственных органов управления, что не могло не сказаться на возникновении межнациональных противостояний в этих органах.

Член КирЦИКа Чеботарёв, работавший в Уральской губернии в качестве члена Губкома, Губис-полкома, Губпрофсовета, в своем докладе на имя Президиума КирЦИКа писал: «Киргизское населе­ние до сих пор почти не втянуто в Советское строительство и продолжает жить своей собственной жизнью, за исключением в лучшую сторону Джамбейтинского уезда, где это втягивание налаживает­ся благодаря наличию там киргизских работников»2.

Другой представитель КирЦИКа Козелькевич, работавший в Акмолинской губернии, как член губисполкома, писал в КирЦИК: «Советская и партийная работа поставлена в высшей степени сквер­но. среди киргизского населения, несмотря на его большинство, определенной никакой работы не ведется.»3.

Не придерживался церемоний в своих прямолинейных высказываниях на предмет межнацио­нальных отношений в государственных органах управления Смагул Садвокасов. В своем докладе Президиуму ВЦИК и ЦК РКП(б) член ВЦИК и делегат Кирреспублики на 9-й Всероссийский съезд Советов С. Садвокасов приводит следующие данные: «Не все благополучно обстоит и в области Со­ветского строительства. Тот факт, что в Семипалатинской губернии в Губисполкоме из 25 человек находился 1 киргиз (и то отсутствовавший все время), тогда как население составляет более 80 % в губернии; или Кустанайский губисполком из 25 человек имеет двух киргиз, тогда как киргизы боль­ше половины в губернии; Кокчетавском уисполкоме из 15 три киргиза, а кирнаселение составляет 50 %, или скажем, исключение в Букеевской губернии из партии поголовно всех киргиз, тогда как губерния состоит исключительно из киргизского населения — эти факты говорят сами за себя. Ра­ботники из киргиз не привлекаются не потому, что их нет, а потому, что их привлечение нежелатель­но тем, кому это невыгодно»4. Выгода в привлечении коренного населения к управлению краем, впрочем как и ее отсутствие, являлись результатом желаний ставленников Центра находиться у вла­сти в крае и их стремлений ликвидировать конкурентноспособную национальную интеллигенцию из государственных органов управления, нередко заведомо принижая достоинства последней.

Левитин, член ВЦИК, бывший председатель Семипалатинского Губисполкома, позднее секре­тарь Семгубисполкома, во время разговора по прямому проводу из Семипалатинска с председателем КЦИКа С.Мендешевым, находящимся в Омске, говорил: «Во всей губернии нет ни одного киргиза, могущего вести работу. Все они индифферентны, консервативны и т.д.»5.

С.Садвокасов словам Левитина дал однозначную оценку: «По-своему, по колонизаторскому, он был совершенно прав, ибо только при такой постановке вопроса можно оправдать те творившиеся и продолжающиеся твориться беззакония Сибирских колонизаторов на территории Киргизской рес-публики»6.

Реакция С. Садвокасова вполне объяснима и оправданна: решение национального вопроса тесно переплеталось с необходимостью решения Центром на окраинах вопроса классовых взаимоотноше­ний и, что не менее важно, попытка решения большевиками этих вопросов осложнялась острой необ­ходимостью решения территориальной проблемы. Так, в своем выступлении на І-й Всекиргизской партконференции РКП(б) в Оренбурге в 1921 г. Здобнов довольно четко прояснил мотивы большеви­ков в решении этих вопросов: «Когда мы возвращаемся к главному вопросу, на кого мы должны опе­реться. я говорю, мы должны опереться на пролетариат. Мне не важно, русский, немецкий, киргиз­ский, но пролетариат и его ячейки на местах. К этим ячейкам мы должны подтягивать остальные тру­довые элементы. Мы не должны допустить, чтобы опора была другая, а Оббюро ставит себе в заслугу привлечение других слоёв, в частности, интеллигенцию, которая влияет на наших коммунистов. КирЦИК, в частности, Букейханов, старший по вопросу об административном делении, который гро­зил отгородить Оренбург Китайской стеной от Киргизских степей»7.

Острая проблема подчинения или отторжения территорий Оренбургской и Омской губерний, распространение властных полномочий КЦИК на территории Акмолинской и Семипалатинской губерний сталкивались с проблемой подмены «национального вопроса», точнее, его решения, через постановку вопроса классового антагонизма.

С.Садвокасов впоследствии резюмировал: «Часто работа хромает потому, что у многих товари­щей существует сумбур в голове в понимании ими национального вопроса. Теоретически этот сум­бур выражается в демагогической агитации, что для них существуют только трудящиеся, а не рус­ский, киргиз и т. д., практически выявляется в различных тормозах, делаемых сознательно или ин-стинктивно»8.

Поэтому при рассмотрении вопроса комплектования состава руководящих партийных организа­ций Казахстана и его государственных органов управления перед Президиумом ВЦИК, Центральным Комитетом Партии или Советом Народных Комиссаров вставала проблема «пограничного» состоя­ния национального и классового вопросов, состоящая в следующем:

-    во-первых, умелое комплектование кадрового состава органов не должно было позволить ру­ководящему звену этих органов решать проблему межнациональных отношений с позиций «великодержавного шовинизма или местного национализма»;

-    во-вторых, расстановка кадров с учетом социальной (заведомо обозначенной как классовая) их принадлежности не должна была допустить возможность столкновений работников на почве так называемых идейных расхождений.

Наиболее приемлемые варианты укомплектования состава органов управления и власти нацио­нальными кадрами зависели не только от дислоцирования органов в крае и его прямой зависимости от этнического большинства в районе дислоцирования, но и от принципиально важного момента — расположения административного центра КАССР и степени влияния Москвы на Казахский Центр.

Подобные обстоятельства послужили причиной обращения С.Садвокасова в декабре 1921 г. в Президиум ВЦИК и ЦК РКП(б) с предложениями:

-    «1) необходимо обращение от имени ВЦИК ко всем ответственным работникам в Киргизии с требованием приступить к практической деловой работе, ибо этой работы до сего времени не было;

-    2) оздоровить местный аппарат советской власти, для чего, в свою очередь, необходимо оздо­ровить Киргизский Центр — Оренбург. Для этого необходимо поставить во главе Краевой партийной организации человека, пользующегося полным доверием Центра и сумевшего нала­дить дело на месте. Такого человека в Оренбурге нет. Его нужно командировать из Москвы;

-    3) необходимо отозвать из Киргизской республики всех колонизаторов, мешающих работать. В первую голову отозвать Оренбургских колонизаторов;

-    4) перевести Киргизский Центр из Оренбурга в другой город»9.

Обращение в ЦК РКП(б) и ВЦИК носило латентный подтекст: представленные С.Садвокасовым пункты предложения свидетельствовали о сложившейся на период 1921 г. напряженной обстановке в партийных и государственных органах Оренбургской губернии и собственно Оренбурга.

Всяческое игнорирование Оренбургом национального вопроса при построении партийной орга­низации края могло отрицательно сказаться на работе партийных органов всего Казахстана. Под­тверждением подобных (данных) предположений могут быть слова Е.Ярославского — ярого сторон­ника центризма как во времена В.И.Ленина, так и при руководстве И.В.Сталина. В своем выступле­нии на 1-й Всекиргизской конференции РКП(б) в 1921 г. Е.Ярославский отметил: «... состав этой конференции показывает, что товарищи, работающие в крае, недостаточно ценят необходимость привлечения к работе именно тех, кто до сих пор считал себя угнетенной национальностью. Могу сказать, что в крае еще мало киргиз коммунистов, старых опытных работников. Даже при этих усло­виях следовало бы привлечь товарищей киргиз, тем более что каждая организация могла послать ко­го-нибудь с совещательным голосом. Среди немногих женщин, присутствующих на конференции, я не вижу ни одной киргизской женщины, а между тем выступление хотя бы одной киргизской комму­нистки на совещании имело бы очень большое значение»10.

Критические замечания Е.Ярославского по поводу привлечения национальных работников к со­ветскому строительству можно расценивать по-разному, неоднозначно: с одной стороны, как конста­тацию печальных фактов в проведении национальной политики в крае с точки зрения «внутрипар­тийной демократии»; с другой — как дань «приверженности демократическому централизму» Моск­вы в проведении национальной политики.

Возможность убедиться в искренности высказанных Е.Ярославским сожалений или негодований представляется занятием тщетным, поскольку даже состав партийной конференции не отличался большим числом национальных представителей.

Возникает вопрос — где же искать исток кризиса и противоречий в решении национального во­проса начала 20-х годов при проведении кадровой политики?

Л. Д. Троцкий в письме, посланном под грифом «секретно» в Политбюро ЦК РКП(б) напишет: «. Мы наблюдаем все более прогрессирующее, уже почти ничем не прикрытое разделение партии на секретарскую иерархию и мирян, на профессиональных партийных функционеров, подбираемых сверху, и прочую партийную массу, не участвующую в общественной жизни. В наше время не пар­тия, не широкие ее массы выдвигают и выбирают губкомы и ЦК РКП. Наоборот, секретарская иерар­хия партии подбирает состав конференций и съездов, которые все в большей степени становятся рас­порядительными совещаниями этой иерархии»11.

Как в данном контексте можно расценивать приведенные выше слова Е.Ярославского, если Л. Д. Троцкий и его ближайшее окружение во вторую половину 20-х годов подвергнутся гонению и репрессиям со стороны ведомства самого Е.Ярославского, судить трудно. Но становится ясным, что причины создавшейся кризисной ситуации в партийной организации Казахстана обнаруживают себя в ее руководящей структуре.

Л. Д. Троцкий, в том же письме в Политбюро, отмечает: «Режим, установившийся внутри партии, совершенно нестерпим. Создавшееся положение объясняется тем, что объективно сложившийся после X съезда режим фракционной диктатуры внутри партии пережил сам себя. Многие из нас сознательно пошли на непротивление такому режиму. Поворот 1921 года, а затем болезнь тов. Лени­на требовали, по мнению некоторых из нас, в качестве временной диктатуры внутри партии. Другие товарищи относились к ней скептически или отрицательно. Он стал поворачиваться своей оборотной стороной»12.

Сам режим фракционной диктатуры внутри партии на начало 1920-х годов явился причиной за­рождения различного рода «групповщин, склок, непартийного поведения, внутрипартийных блоков» в среде работников государственного аппарата управления и власти.

Предмет фракционной и группировочной борьбы, тематика взаимоотношений работников орга­нов государственного управления и партийных организаций северных областей Казахстана, построе­ние большевиками политики перемещений, смещений, подбора и подготовки кадров в этих органах имеют свое продолжение в контексте решения проблем южных рубежей Казахстана и дальнейшего перераспределения функций партийных и государственных органов территории южных областей.

Нельзя сказать, что специфика взаимоотношений работников и политика Центра в отношении них сильно расходились с тем, что наблюдалось на Юге Казахстана. Межнациональные трения, идео­логические прения, методы и принципы работы с кадрами в органах находили свое отражение и на смежных территориях Казахстана и Туркестана. Но все же своя специфика была.

В отличие от государственных органов Северного Казахстана, где территориальные рамки обо­значались «щедростью» патерналистской Москвы и перманентным соперничеством государственных институтов власти (Казревкома, Сибревкома, КЦИК, СНК и мн. др.), в госаппарате Южного Казах­стана с соседствующим Туркестаном были более благоприятные внутриполитические, межнацио­нальные, межсоциальные и межклассовые отношения работников.

Органы государственного управления Туркестана, представлявшего собой в начале 20-х годов конгломерат тюркских этносов (каракалпаков, киргизов, узбеков, туркмен, казахов, уйгур и т.д.), во взаимоотношениях с государственными органами управления и власти Казахстана, как правило, не прибегали к созданию конфликтных ситуаций с целью разграничения полномочий и четкой фиксации территориальных рамок. И только центральные органы России с позиций патернализма вели полити­ку «сближения наций» при решении «ленинского национального вопроса», опираясь на принцип «разделяй и властвуй», тем самым, порождая в среде самих тюркских коммунистов всевозможные фракции, группировки, блоки и т.д.

В начале 1920-х годов большевистские органы Туркестана выстраивали свою национальную по­литику и успешно решали «ленинский национальный вопрос», исходя из пропорционального соот­ношения национальных кадров в органах госуправления и значительного большинства той этниче­ской группы населения, к которой принадлежали данные работники. Это позволяло положительно решать наболевшие вопросы в сфере экономики, успешнее проводить агитационно-пропагандист­скую работу в среде тюркоязычных этносов. Подобное проведение национализации (коренизации) госаппарата в дальнейшем (1920-1926 гг.) будет именоваться «методом процентной нормы», «когда каждому учреждению в его штате устанавливался обязательный процент казахских работников» ,

Если говорить в отношении казахстанских государственных органов. в связи с чем исследователь Л.К.Шотбакова отмечает: «Должности, на которые должны были назна­чать казахских работников.., не оговаривались. Более успешно в эти годы были обеспечены нацио­нальными кадрами руководящие и обслуживающие должности, менее — среднее звено. Объяснялось это тем, что средства оседали в вышестоящих организациях и не доходили на места»13.

Наибольшее количество казахских работников в эти годы было привлечено к работе в структуре советов в Адаевском уезде — 95 %, в Букеевской губернии — 90 %. В уездных аппаратах остальных губерний представительство казахских работников колебалось от 25 до 40 %. Самый низкий процент был по Кокчетавскому уезду — 8 % (38 человек из 477 всех работников, из них 12 человек работали конюхами, сторожами и т.д.). На губернском уровне самое высокое представительство было в Буке-евской губернии — 60 %, в остальных — от 10 до 15 %. Краевые органы были коренизированы к 1925г. на 8,3 %14.

Апеллируя к приведенным данным коренизации структуры Советов Казахстана, можно с полной уверенностью сказать, что показатели национализации не всегда соответствовали «методу процент­ной нормы», а зачастую являлись результатом месторасположения советского органа на территории Казахстана.

Принципы и методы комплектации национальными кадрами высших органов государственного управления и власти Казахстана (ЦИК, СНК, Наркоматы) не сильно отличались от принципов и ме­тодов комплектации структуры Советов. «Метод процентной нормы» в 1920-1925/26 годах более ус­пешно обеспечивал национальными кадрами руководящие и обслуживающие должности, менее все­го — среднее звено.

Весьма показательны данные о количестве казахских работников в центральных государствен­ных органах Казахстана на 1923 г.15:

-    ответственные работники — 6013 человек;

-    технические работники — 218 человек;

-    рабочие и обслуживающий персонал — 1119 человек;

-    специалисты — 779 человек.

В этом были свои «плюсы», но доминировали «минусы»: состав руководителей, имевших воз­можность принимать решения, отличавшиеся от решений Центра, был малочисленным, а обслужи­вающий персонал, даже при его численном превосходстве, не всегда имел возможность влиять на принимаемые решения. Влиятельным для госаппарата в принимаемых решениях представлялся кад­ровый состав среднего звена, но он меньше всего был насыщен национальными кадрами. И даже при таком положении вещей Центр стремился всячески мешать процессу коренизации госаппарата Ка­захстана.

Фактически, казахские кадры использовались не в полную силу, о чем говорится в докладе пред­седателя КазЦИКа С.Мендешева «О результатах поездки по Акмолинской и Семипалатинской облас­тям». На заседании Пленума РКП(б) 4 сентября 1923 г. С.Мендешев отметил, что в этих областях нет реальных результатов работы по привлечению казахов, все русские. С.Мендешев подверг критике методы, применяемые губернскими комитетами партии за их формальное и бюрократическое отно­шение к делу привлечения казахов в советское строительство16.

И только по истечении определенного промежутка времени национальные кадры, заняв более устойчивое положение в госаппарате за счет своего численного доминирования и усовершенствова­ния профессиональных навыков, могли влиять на работу государственного органа. Видимо, для Мо­сквы это послужило главной причиной постепенного перехода в 1925/26 годах от «метода процент­ной нормы» в политике коренизации к методам «функциональной коренизации» в 1927 г. «Процент­ная норма» коренизации, не представлявшая собой угрозу отрыва органов Казахстана и Туркестана от руководящих органов Центра в 1920/21 годах, уже к середине 20-х годов для Центра стала «кам­нем преткновения» при проведении своей директивной документации.

Становление государственных органов власти и управления Казахстана и Туркестана, оконча­тельная регламентация их полномочий могли быть восприняты казахстанскими и туркестанскими национал-коммунистами только с позиций толерантности во взаимоотношениях и взаимном сотруд­ничестве.

К примеру, тот или иной отдел Туркестанского ЦИКа занимался подбором национальных кад­ров, исходя из необходимости обеспечения слаженной работы органа на окраине. Слаженной работе ТурЦИКа способствовал и его Киргизский отдел. 18 января 1921 г. Киргизский отдел при ТурЦИКе издал приказ за № 12, в котором он оповещает советские учреждения «о срочном предоставлении сведений о состоящих у них на службе лицах киргизского происхождения в Киротдел, которому при­надлежит право окончательного распределения их по учреждениям, по мере действительной потреб-ности»17.

Работники киргизского отдела ТурЦИКа, основываясь на этнических критериях подбора и рас­становки кадров в органах государственного управления, тем самым способствовали ликвидации всякого непонимания и недооценки госорганами специфики социально-экономического и политиче­ского развития края, исключали разобщенность между коренным населением и представителями гос­аппарата.

Примечательная особенность работников Туркестана на начало 20-х годов, в сравнении с работ­никами политико-управленческих органов Казахстана — относительно независимое положение от Центра — Москвы. Причиной этому служило много факторов: 1) сравнительная удаленность адми­нистративного центра — Ташкента от Москвы; 2) собственное видение решений «ленинского нацио­нального вопроса»; 3) лавирование между влиянием Англии и большевистской России (гипотетиче­ски); 4) определение собственных отношений к старорежимным работникам Имперской России.

Последний фактор достаточно ярко демонстрирует обособленность Туркестана от России: поли­тика органов и ведомств Туркестана в отношении старослужащих кадров представляется индиффе­рентной от политики Кремля.

Будучи полномочным представителем от ВЧК в Туркестанской Республике, Я.Х.Петерс 15 фев­раля 1921 г. издает приказ за № 15 следующего содержания: «Довожу до сведения всех администра­тивных органов и граждан, что все бывшие полицейские и жандармы, высланные из пределов Турке­станской республики, не правомочны на возвращение в Туркестан, хотя были командированы об­ратно одним из государственных учреждений РСФСР. Возвращение и местопребывание таковых в Туркестане приобретает законность лишь с санкции органов Туркестанской власти. Поэтому пред­лагаю всем возвратившимся полицейским и жандармским служащим явиться в Турчека на предмет регистрации. Укрывающиеся и виновные в укрывательстве за неисполнение сего приказа будут при­влекаться к самой суровой ответственности»18.

Так как Я.Х.Петерс являлся полномочным представителем ВЧК, он не мог не считаться с мнени­ем автохтонного населения и определенным влиянием своих сослуживцев — национал-коммунистов. Стоит признать, что отрицательное отношение к имперским чиновникам со стороны руководящих лиц Туркестанских органов довольно часто влекло за собой необоснованные репрессии в отношении русскоязычного населения. Порой, как отмечает исследователь В.Л.Генис, «стремясь ликвидировать одну историческую несправедливость (в отношении «угнетенных национальностей» российских ок­раин), в реальности местные работники творили другую, не меньшую, ибо в своем большинстве под­ходили к реформе исключительно под агитационным углом зрения, придерживаясь твердого убежде­ния, что в интересах привлечения на свою сторону коренного населения требуется, прежде всего, на­казать всех его обидчиков»19.

Можно предположить, что защита «угнетенных национальностей окраин Российской империи» от имперских старослужащих с позиции силы ставила своей целью создание конфликтной ситуации на национальной почве как в среде местного населения, так и в среде кадрового состава государст­венных органов. Это служило хорошим поводом обличить национальные кадры в национализме для последующей их ликвидации. Данный период связан с функциональной коренизацией госаппарата Казахстана и Туркестана (1927-1932 гг.).

 

 

Список литературы

  1. Из заключительного слова председателя КирЦИКа С. Мендешева по отчетам Президиума КирЦИКа и Совнаркома от 6 октября 1921 г. // Вехи консолидации. Из опыта партийных организаций Казахстана в решении национального вопро­са в 1917-1927 гг. (К 70-летию Компартии Казахстана): Сб. док. — Алма-Ата: Казахстан, 1990. — 232 с. — С. 60-62.
  2. АП РК. — Ф. 140. — Оп. 1. — Д. 121. Л. 3, 4.
  3. АП РК. — Ф. 140. — Оп. 1. — Д. 121. — Л. 4.
  4. АП РК. — Ф. 140. — Оп. 1. — Д. 121. — Л. 5.
  5. АП РК. — Ф. 140. — Оп. 1. — Д. 121. — Л. 11.
  6. Там же.
  7. АП РК. — Ф. 139. — Оп. 1. — Д. 1. — Л. 51.
  8. АП РК. — Ф. 140. — Оп. 1. — Д. 121. — Л. 12.
  9. АП РК. — Ф. 140. — Оп. 1. — Д. 121. — Л. 14.
  10. АП РК. — Ф. 139. — Оп. 1. — Д. 1. — Л. 17.
  11. Архив Троцкого. Коммунистическая партия в СССР (1923-1927 гг.) / Сост. Ю.Фельштинский. — Т. 1. — М.: Терра,1990. — 256 с. — С. 84.
  12. Там же. — С. 84.
  13. Шотбакова Л.К. Формирование национальных кадров в структуре Советов в Казахстане в 20-30-е гг. ХХ в. // Вестн. КазГУ, 2000 — № 2 — С. 66.
  14. Там же. — С. 67.
  15. Данные представлены: Кульшанова А.А. Документы Центрального государственного архива Республики Казахстан и Архива Президента Республики Казахстан по политике коренизации в Казахстане (1920-1936 гг.) как исторический ис­точник: Дис. ... канд. ист. наук. — Алматы: КазГУ, 1999. — 144с. — С. 76.
  16. Там же. — С. 75.
  17. Сборник декретов и распоряжений правительства Туркестанской Республики (за февраль 1921 г.). — Ташкент: Госиз­дат Туркестанской Республики, 1921. — 67 с. — С. 3.
  18. Известия Турцика. — № 42. — 1921 — 24 февр. — С. 63.
  19. Генис В.Л. Депортация русских из Туркестана в 1921 году («Дело Сафарова») // Вопросы истории. — 1998 — № 1. —С. 46
Фамилия автора: Н.К.Смагулов
Год: 2004
Город: Караганда
Категория: История
Яндекс.Метрика