Социокультурный контекст политики в области прав человека

В условиях глобализации современного мира права и свободы человека как политическая ценность все больше проявляют свой универсальный, общечеловеческий смысл. Формирующийся в результате сближения государств и народов мир характеризуется, с одной стороны, все большей цельностью и культурным многообразием, с другой ростом конфликтов. В своем росте, подчиняясь общечеловеческому принципу прогрессивного развития, каждое общество и каждая нация призваны самостоятельно пройти свои особые пути культуры, при этом в той или иной мере вступая во всеобщую мировую взаимосвязь. Отдельные государства предпринимают попытки вернуться к традиционной культуре, привычному устойчивому самовосприятию, приводящие к обострению противоречий между универсальным характером глобальной цивилизации и ее культурной ориентацией. 

Проявление этого противоречия – достаточно напряженная ситуация, которая возникла между универсализмом прав человека и культурными особенностями различных народов и обществ. Сторонники либеральной концепции и политики прав человека, говоря об определенных универсальных принципах и нормах, применимых к любому человеческому обществу, относят к важнейшим фундаментальным принципам прав человека принцип универсальности, предполагающий и различие. Действительно, нечто «универсальное» в правах человека как реальное объективное явление, как реальный объективный процесс, по мнению Л.Евменова, не существует вне универсального (особенного или единичного) [1]. Например, нормы, заложенные в Международном Пакте об экономических, социальных и культурных правах, являются в определенной степени универсальными, поскольку отражены в международных стандартах и признаны большинством государств мира. Но они неуниверсальны как реальное объективное проявление для государств, не ратифицировавших этот документ. Методологически идентично, обстоит дело с принципами неделимости и делимости, равенства и неравенства, неотчуждаемости и отчуждаемости прав человека.

В целом международно-правовые акты, хотя и носят общедемократический характер, содержат различные по политическому и социально-экономическому содержанию формулировки. Провозглашенные в них права и свободы в каждой стране реализуются лишь в конкретно-исторической форме, которая определяется характером политического режима и политической системы в целом, расстановкой и борьбой в нем общественно-политических сил, традициями и культурой. Так, в Декларации прав человека утверждается: «Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как единолично, так и сообща с другими...» [2]. Данное положение содержит призыв ко всем людям к толерантности, терпимости, уважению мировоззренческих позиций и верований других людей. Никто не имеет права ставить свои убеждения и моральные ценности выше других. Все культурные традиции, обычаи, установки и образцы поведения, если они не мешают другим людям, имеют равное право на существование. Поэтому наряду с выработкой международным сообществом (в рамках ООН) стандартов по правам человека в каждом отдельном регионе (Совет Европы, СНГ и другие региональные системы), отдельном государстве складываются собственная концепция прав человека, свой перечень прав и свобод человека.

При обсуждении проблемы универсальности прав человека и развития национальной культуры, ее своеобразия возникают вопросы, над которыми сегодня размышляют политики, исследователи, общественность: «Как могут обеспечиваться права человека в мире и обществе, характеризующемся многообразием культур? Как добиться признания и равного уважения культурного многообразия и целостности в условиях все большей интеграции мирового сообщества?». При поиске ответов на эти вопросы важно учитывать отмеченные нами процессы как глобализации (в форме международноправовых стандартов), так и регионализации (в форме признания и уважения особенностей региона и образующих его государств). На Всемирной конференции по правам человека в 1993 г. представители многих европейских, арабских и азиатских государств говорили об универсальности и неделимости прав человека, норм и стандартов Всеобщей декларации прав человека, их непреходящем значении для человечества во всем разнообразии его культур и традиций как о принципах, одни утверждая их, другие отрицая, третьи высказывая сомнения, а иногда и негодование по поводу политизации и нарушения этих принципов супердержавами.

В последней трети ХХ в. получила широкое распространение концепция культурного релятивизма, в соответствие с которой общечеловеческие ценности носят далеко не всеобщий характер и существенно варьируют в зависимости от различий культур, а исторические традиции, психология и культура не могут не повлиять в определенной степени на понимание, политику и практику прав и свобод человека. Политики и ученые ряда восточных стран определяют категорию «права человека» как явление, характерное лишь для западных обществ и не соответствующее национальной культуре и традициям восточных обществ, а значит права человека относительны, а не всеобщи. В итоговой Декларации Региональной конференции стран Африки (1993 г.) универсальность любой модели прав человека отвергается вообще. Страны Афро-азиатского региона, критикуя принцип универсальности прав и свобод человека, считали, что он отражает лишь европейские ценности и не учитывает национальные, религиозные, исторические особенности каждого государства или группы государств, а Всеобщая Декларация прав человека, представляющая иудейско-христианские традиционные взгляды, не может применяться мусульманами и не соответствует системе ценностей незападных обществ. По их мнению, нельзя считать, что стандарты и модели прав человека, принятые международным сообществом, являются единственными и нельзя требовать, чтобы все страны руководствовались этими моделями. Д.ю.н., профессор, заведующая кафедрой международного права Сабитова А., считает, что: «Основная роль двусторонних соглашений – реализация принципов, универсальных актов и региональных соглашений по вопросам образования. Двусторонние соглашения не выходят за рамки направлений, очерченных в универсальных актах. Особенность реализации соглашений по вопросам образования состоит в том, что такая реализация осуществляется с использованием механизма международных организаций. Это свойственно универсальному и региональному сотрудничеству» [3].

Особо критически к концепции универсальности прав человека отнеслись представители Китая, Кубы, Индонезии, Сирии, Пакистана, Йемен. Они заявили о незападной концепции прав человека, суть которой сводилась к следующему: а) основное внимание уделяется региональной специфике государств при трактовке прав человека; б) социально-экономические права приоритетны перед гражданскими и политическими, коллективные перед индивидуальными; в) определение статуса личности исключительно внутренняя компетенция государства, а принцип невмешательства во внутренние дела государства является определяющим [4].

Еще глубже прослеживается зависимость человека от своей социальной группы в исламском обществе, где в случае социальных напряжений возрастает роль кланового сплочения. Неслучайно современная политическая элита, например, Туркмении, Узбекистана, Таджикистана опирается в своей деятельности на авторитарные методы и клановые структуры. При снижении уровня жизни и росте социального напряжения в исламских странах «жесткие» системы усиливают свою сплоченность, что, в свою очередь, питает авторитаризм. В более благоприятных условиях власть еще допускает в определенной степени демократию и свободу личности. «Увлечение» демократическими принципами может привести к потере политической власти и приходу к власти новых жестких кланов. Поэтому достаточно сложным и длительным представляется процесс внедрения западных ценностей в условиях разрушения зависимости человека от жестких социосистем восточного типа. Свобода личности, верховенство права и закона возможны только после ослабления семейнородовых связей и авторитарной власти.

Известно, что мировые религии, в т.ч. христианская и мусульманская, исходят из того, что человечество образует единое сообщество, связанное едиными правилами, но все по-разному рассматривают статус личности. Шариату известны права человека, но главной концепцией мусульманского права является идея не столько прав человека, сколько возложенных на него Аллахом обязанностей. Основные положения исламской концепции прав человека: правоверные абсолютно равны; каждый мусульманин вправе требовать от государства уважения своих основных прав; взаимная ответственность общества и индивида; индивид не является субъектом международного права в отличие от исламского государства. Государство должно обеспечить права мусульман, которые могут быть ограничены в интересах мусульманской общины, укрепления обороноспособности страны. В конституциях практически всех мусульманских стран наряду с провозглашением равенства граждан часто делается оговорка, что эти нормы должны применяться в соответствии с шариатом.

В странах Африки наряду с мусульманским правом, колониальным (европейским) правом главным образом действуют нормы обычного права, что неизбежно приводит к столкновениям норм этих различных источников права. Хотя конституционные акты африканских государств провозглашают принцип равенства, по мусульманскому и обычному праву принадлежность человека к исламской религии или этнической группе (общине) служит основой правового статуса личности и предопределяет возникновение конкретных правоотношений. В повседневной жизни нормами обычного права руководствуется подавляющее большинство населения Африки, Океании и значительная часть жителей ряда стран Азии. Здесь, как правило, исходят из тезиса, что личность не имеет самостоятельных прав, ее права проявляются в полной мере только в той этнической группе, к которой человек принадлежит. Таким образом, препятствиями к утверждению прав и свобод человека в странах афроазиатского региона выступают факторы исторического, идеологического, религиозного и этнического характера. Особую роль играют препятствия, связанные с социальными структурами обществ, поскольку именно эти структуры определяют статус индивида в обществе, а, следовательно, его права и свободы.

Международная практика показывает, что регламентация международных стандартов культурной традицией вполне закономерно ведет к нарушениям прав человека. Во многих развивающихся странах, например, нарушения основных прав человека имеют массовый характер (частое приостановление действий конституций или их разделов о правах граждан, пролонгация парламентами чрезвычайного положения в стране, конфискация имущества лиц определенных категорий и т.д.). На основе закона нередко ограничивались некоторые политические свободы (например, избирательные права определенной группы лиц), социально-экономические права граждан (например, национализация определенной части имущества в общественных интересах, даже если конституции провозглашают свободу частной собственности). Массовые ограничения прав и свобод человека применялись и в отсутствии каких-либо радикальных перемен в обществе (например, режимы Иди Амина в Уганде до 1979 г., «императора» Бокассы в Центрально-Африканской Республике до 1979 г. и др.). Игнорируя обязанность защищать права человека, государства, отстаивающие позиции культурного релятивизма, рассматривают собственные культуру, законы и традиции выше международных правовых норм, а религия нередко при этом становится объектом политической спекуляции. Права и свободы человека, провозглашенные в конституциях, остаются не только нереализованными, но и неизвестными многим жителям Тропической Африки и Океании.

В Сингапуре наряду с либеральным индивидуализмом в 1980-х гг. особое внимание уделялось формированию национальной идеологии, призванной сформировать систему ценностей и заложить основы национальной идентичности. Задача состояла в том, чтобы модернизируя экономику, остаться азиатской страной, сохранить национальную идентичность. Подход Сингапура заключался в поиске тех общих ценностей, которые могли бы разделить все этнические группы, признавая и уважая при этом многообразие культур и религий. Многообразие культур явилось объединяющей силой, а национальная идеология дополняла демократическую систему Сингапура. В основе политики правительства Го была реализация системы пяти коллективных ценностей, одобренной Парламентом в 1991 г. (интересы нации и общества стоят выше своих собственных; семья основная ячейка общества; поддержка и уважение личности; консенсус, а не конфронтация; расовая и религиозная гармония). Сингапур демонстрирует, что конфуцианские ценности могут сочетаться и дополняться западными ценностями. Если экономическая модернизация действительно влечет за собой, по мнению Ф.Фукуямы, потребность в повышении статуса личности, то уже следующее поколение граждан Сингапура должно начать активно выступать за расширение политического участия и личной свободы не потому, что это западные ценности, а потому, что они отвечают интересам образованного среднего класса. Современные конфуцианские социумы по мере роста их благосостояния будут двигаться в направлении большей политической либерализации. Конфуцианские ценности могут служить и в либеральном обществе (как это и происходит в среде иммигрантов из Азии в Соединенных Штатах), где они играют роль противовеса к атомизации общества в целом. С другой стороны, конкретная форма, которую примет в конечном итоге азиатская демократия, вряд ли будет идентична модели, которую представляют США. «Если конфуцианские традиции в Азии помогут ей найти точный и стабильный баланс между свободой и коллективизмом, считает Фукуяма, то она станет поистине политическим раем».

Произошедшие в Юго-Восточной Азии перемены соответствуют такой смене отношений между ценностями и институтами, когда старые ценности явились источником институтов современности (постсовременности). Наиболее эффективно процесс модернизации происходит в тех цивилизациях традиционного типа, где в верхней части шкалы общечеловеческих ценностей стоят дисциплина, почитание старших, принадлежность к коллективу, где внешний плюрализм уживается с производственным либерализмом. Именно такими свойствами обладают многие цивилизации Востока.

В условиях глобализации и интернационализации все более актуализируется разумное отношение к традициям, которые продолжают играть важную роль в жизни каждого народа. Например, Япония осуществила успешную модернизацию благодаря эффективному использованию таких традиционных ценностей, как община, семья, труд. Главным препятствием для реформ в Японии считали общину.

Японцы показали, что современные демократические цели государства можно провести через общину, обладавшую высокой солидарностью и способной решить такую задачу лучше, чем еще не сформировавшийся индивид и еще не сложившееся гражданское общество [5]. Основанная на принципах конфуцианства и характеризующаяся меньшей степенью индивидуальной свободы и большей степенью социальной дисциплины «мягкая» авторитарная система привела к ускорению темпов экономического роста и повышению уровня жизни людей.

Происходящая в мире глобализация политики несет с собой углубление взаимопроникновения культур, в том числе политической. При всем их многообразии в политической культуре каждого народа есть общее, которое присуще всем им и является их глубинной основой. Это общее заключается в сущностной природе политики как сферы властных отношений в обществе. Большинство западных исследователей согласны с тем, что культурные различия, как бы ни были они реальны и важны сами по себе, все же не более чем вариации одной и той же темы, заданной исконной человеческой природой и условиями социальной жизни. Несмотря на неустойчивость общего понимания политических явлений между людьми, принадлежащими к различным культурам, отличия между ними существуют лишь в рамках общего. Человек, независимо от социально-экономических, этнокультурных, географических и других факторов своего проживания, решает в разных условиях одни и те же по сути проблемы. Сегодня ценности свободы и прав человека признаны на всех континентах и должны рассматриваться не как западные ценности, а как общечеловеческие. Важным представляется определить соотношение собственных политических интересов и моральных принципов, существующего и должного, политических прав и обязанностей.

В свете сказанного особую актуальность, приобретает такая политическая ценность, как толерантность. Содержание понятия «толерантность» с каждой исторической эпохой меняется: если раньше толерантность рассматривалась как религиозная, политическая или индивидуальная, то современное понимание предусматривает и социокультурную толерантность, делая упор на отношения различных культур в рамках глобальной цивилизации. Толерантность перестала быть терпимостью, а стала пониматься как активное отношение к миру, как сознательное признание прав и свобод другого вне зависимости от его этнических, религиозных или гендерных характеристик. Эта толерантность охватывает практически все сферы жизни общества, осуществляясь как терпимость политическая, этническая, социокультурная, личностная и пр. Принцип толерантности поэтому примиряет глобализацию и культурный плюрализм современной цивилизации. Толерантность как принцип это синтез, решение существующих противоречий, примирение различных позиций. Для Республики Казахстан, «как показывает анализ фактического материала, наиболее значимыми темами, отраженными в материалах казахстанских газет, являются общечеловеческие темы смысла жизни, счастья, общественной и профессиональной деятельности, перспективы, причастности к судьбам своей страны и своего народа» [6]. К сожалению, ряд западных государств практически не прислушиваются к мнениям, отличным от своего. В этих условиях, например, ислам и исламская культура (и не только она), не получив равного конструктивного голоса в диалоге конфессий современного мира, становится идеологией протеста против доминирования западной цивилизации и культуры.

Таким образом, права человека универсальны, а концепция прав человека наиболее полно может быть реализована именно в рамках всего мирового сообщества. Существующие в различных странах модели прав человека это конкретные варианты их воплощения на базе собственных традиций, культур, экономических и политических условий и др. Поэтому в реальной жизни концепция прав и свобод человека, модель ее воплощения не может быть единой для всех государств и обществ. Каждая отдельно взятая страна формирует собственную национальную концепцию прав и свобод человека, опираясь на принцип универсальности и различия, сохраняя и развивая культуру и национальное своеобразие. Безуспешное внедрение западной модели развития в странах третьего мира объясняется тем, что в основу развития берется опыт, наработанный в ином культурном контексте, и предлагаемый вдругом без предварительного осмысления и переработки в условиях последнего. Развитие строилось не на основе привлечения сущностных внутренних связей и отношений этих стран, а, наоборот, на заглушение их реальной силы. Мировая практика показывает, что по мере социально-экономического и культурного развития государств незападного мира параллельно будут проходить политические реформы, процессы демократизации незападных обществ, признания и утверждения международных стандартов в области прав и свобод человека. И такие факторы, как традиции, религия, культура незападных стран при взвешенном подходе к мировому и собственному опыту могут не только не препятствовать, но и содействовать демократическим реформам, стабилизировать и корректировать сложные трансформационные процессы. Демократическое развитие незападных обществ реально может осуществляться при укреплении и расширении их социокультурных структур, обладающих самоорганизующей и самоподдерживающей способностями к саморазвитию.

Политическая социализация в сфере мировой политики заключается в умении выработать толерантность к существующим разнообразным социальноэкономическим и культурным моделям, способность воспринимать и применять принципы и технологии, направленные на устойчивое функционирование международных политических институтов. Такая политическая социализация требует выработки всеобщего консенсуса, базирующегося на общей заинтересованности, сглаживающей различия в политических позициях субъектов мировой политики. Только на основе такого консенсуса могут мирно сосуществовать и получить реализацию различные концепции прав человека, общим основанием которых служит выработанный международным сообществом единый демократический правовой стандарт, отражающий консенсус различных моделей прав человека.

 

Список использованной литературы:

  1. Евменов, Л.Ф. Права человека как доминанта гражданского общества и правового государства // Юридический журнал. – 2005. – №4(4) – С. 4-8.
  2. Всеобщая декларация прав человека от 10 декабря 1948 года [Электронный ресурс] URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/declhr.shtml
  3. Сабитова А. Международный и правовой аспект межгосударственного сотрудничества в сфере образования // Вестник КазНПУ им. Абая, сер. Международнаяжизньиполитика – 2016. №4. -С.20
  4. Kennan G. Around the Cragged Hill: A Personal and Political Philosophy. New York: W.W. Norton and Company, 1993. 272
  5. The Global Competitiveness Index 2015–2016. [Электронныйресурс] URL: http://reports.weforum.org/globalcompetitiveness-index
  6. Сабитова Ш. Светский газетный дискурс Республики Казахстан// Вестник КазНПУ им.Абая, серия Международнаяжизньиполитика – 2016. №4. -С.135
  7. Валентей С., Нестеров Л. Человеческий потенциал: новые измерители и новые ориентиры // Вопросы экономики. — 1999. — № 2. — С. 92-93.
Год: 2017
Город: Алматы
loading...