Исторический процесс и политические феномены

Понимание закономерностей (или логики) глобального исторического процесса, моментом которого является политический процесс, является необходимым для формирования сознательного отношения к происходящему и к процессам принятия решений, которые бы приводили к осуществлению жизненных программ.

На сегодняшний день благодаря достаточно широкому распространению постмодернистских взглядов и позиций бытует точка зрения на происходящее как проявление хаоса1. Представление о происходящем в мире как хаосе полностью исключает признание наличия в нем определенной логики, то есть исключает признание закономерностей. Это, далее, означает исключение всякой возможности проектирования будущего, выявления причин и следствий происходящего и т.д. В итоге такой подход делает позицию человека или общества слабой. Слабость заключается и в отсутствии адекватного понимания происходящего, и в признании отсутствия какойлибо возможности осуществить желаемые изменения.

Попытки принимать решения, исходя из признания хаотичности всего происходящего, можно охарактеризовать крайне авантюристичными и не ведущими к желаемому положительному результату. В то же время сама авантюристичность является свидетельством реального непризнания концепции хаоса, как основы понимания исторического процесса. Она демонстрирует, вопреки заявленным утверждениям, наличие определенной надежды или уверенности в том, что есть нечто, противостоящее хаосу, есть логика, благодаря которой принятие решений все же будет способствовать осуществлению планов.

Принято считать, что ту или иную эпоху (момент, отрезок, период исторического процесса) можно понять лишь по прошествии довольно большого времени, что, находясь в ней, невозможно осознать суть происходящего2. Такой взгляд на исторический процесс можно считать имеющим основания, если полагать, что к историческому процессу возможно лишь внешнее и описывающее отношение. Действительно, описание черт объекта, в котором процесс еще не завершен, возможно, но всякий раз описание даст в итоге фиксацию лишь внешних его характеристик и не обеспечит понимание закономерностей,

1См.Мизес ЛБюрократияЗапланированный хаосАнтикапиталистическая ментальностьМ.: Дело, 1993.

2См.Мизес ЛТеория и историяИнтерпретация социально-экономической эволюцииМ.: Юнити, 2001.

которые привели к тем или иным состояниям объекта. Это происходит потому, что сама процедура описания рассчитана на обращение к статичному объекту, то есть такому, в котором процесс уже завершен, то есть перестал существовать. Если же, проектируя опять-таки внешнее отношение, сделать попытку описания процесса, то это неизбежно превратится в перечисление неких выделенных статичных точек в процессе, который рассматривается. В социологических описаниях такие попытки обычно называются результатами срезовых исследований. Они направлены на то, чтобы в рассматриваемом объекте-процессе выделить точки, в которых процесс останавливается через фиксацию уже достигнутого состояния к моменту проводимого срезового исследования.

Исторический процесс благодаря такому подходу будет представлять собой определенный ряд точек, каждая из которых будет статическим образом характеризовать то, что в ней имело место. Это будет касаться определенного времени и места происходящего, выраженного в ряде выявленных характеристик.

Направленность исторического процесса при таком подходе будет описываться и характеризоваться через внешнее соединение таких точек с их содержимым и через выявление на их основе некоей равнодействующей. В итоге знание процесса как такового не будет достигаться никоим образом.

Для более легкого понимания этого отрицательного вывода можно привести математический аналог такой «логики» исследования. Представим себе графическое изображение какого-либо процесса в виде, скажем, волнистой линии. Нанесем точки на ней, подразумевая, что именно в них мы будет делать остановки и проводить срезовые фиксации состояний исследуемого процесса. Далее предположим, что такое исследование точек мы осуществили. Возникает вопрос, какими именно данными мы теперь располагаем после проведенных фиксаций? Это данные о самом процессе, в котором эти точки мы выделяли, или это все же данные относятся сугубо к этим точкам, и они могут лишь внешним образом, в большой мере произвольно, соотноситься с тем, что представляет собой исследуемый процесс? Правильным ответом является вторая позиция, выраженная в вопросе.

Исторический процесс, исследуемый по модели описательного подхода, нельзя сколько-нибудь адекватно понять, так же, как и с помощью срезовых исследований, широко используемых в социологических программах. Отказ от других подходов, которые уже выработаны в культуре, и которые способны и в рамках текущего времени выявить логику и закономерности исторического процесса, обрекает на добровольное блуждание в тупиках и ошибках. Это проявляется в любых явлениях, касающихся существования общества и человека: образования, экономики, науки, политики и др., так как каждая из них присутствует в историческом процессе и конкретизирует его, проявляя через себя ему присущую закономерность.

На сегодняшний день имеют место следующие стратегии понимания исторического процесса: научная, идеологическая, а также «стратегия» понимания его с точки зрения здравого смысла. Нам представляется необходимым вычленить их черты для того, чтобы в практическом обращении к анализу происходящего исторического процесса, иметь достаточные ориентиры для оценки того его понимания, которое вырабатывается, и применение которого будет порождать определенные следствия.

Отличие идеологизированной точки зрения на понимание и оценку любого явления или события, во-первых, состоит в достаточно легко определяемой связи с материальными интересами той или иной социальной группы. Во-вторых, в том, что любое понимание и оценка сопровождаются привлечением неких систем обоснований и доказательств, выражающихся присутствием идей, теорий, систем взглядов, а не просто высказыванием тех или иных мнений и проявляемых при этом эмоций.

Понимание и оценки исторического процесса с точки зрения идеологического подхода обязательно будут содержать в себе эти два момента. Легко проследить наличие идеологизаций в отношении к пониманию исторических событий последнего времени. Возьмем, к примеру, самое крупное событие – ликвидация СССР. До сих пор идут дебаты по поводу того, как именно надо оценивать это событие. При этом есть развернутые варианты «доказательств», ссылок и др. на то, что при желании можно было бы рассматривать как обоснование для тех или иных выводов: есть обоснования того, что это событие было актом предательства и влияния внешних сил, и есть обоснования того, что это было «закономерным» явлением.

Каждое из этих обоснований создаёт впечатление у тех, кто с ними знакомится, о правомерности выводов, которые на их основе делаются. При этом, однако, остается вопрос о том, какая же точка зрения все же в итоге является правомерной. Ведь каждая из этих позиций исключает другую. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что противостояние этих оценок и понимания со временем не становится более слабым. Напротив, оно все более усиливается и постепенно переходит во все новые области проявления. Так, из сферы политического оно прочно вошло в сферу образования, приняв форму проблемы преподавания истории и учебников, на основе которых ее преподавание могло бы быть принятым всем обществом.

Можно отметить, что нет ни одного вопроса и ни одной проблемы, которые бы не получали различного понимания и привлечения соответствующих «обоснований», если это касается позиций, в основе которых лежат различные материальные интересы. Вот еще один пример, имеющий существенно различающееся понимание и оценки в обществе, сопровождаемые привлечением определенных обоснований.

Этот пример касается такого явления как приватизация. Обоснование ее положительного значения для общества и противоположное ему обоснование ее отрицательного значения для общества присутствует в современном общественном сознании и оценках исторического процесса периода, когда она осуществилась. Такое противостояние обоснований, а не просто мнений людей, и есть характерная черта присутствия идеологии.

Идеология очень похожа внешне на то, что понимается под наукой. Но имеет существенное отличие от науки. Похожесть идеологии и науки состоит в том, что идеология, как и наука, прибегает к доказательствам и обоснованиям. Без них она не существует. Различие же идеологии и науки состоит в том, что доказательства и обоснования, которые присутствуют в науке имеют объективный характер. Это означает, что они не связаны с целями защитить или, напротив, опровергнуть чьи-либо, прежде всего, материальные интересы. Например, доказательства теоремы Пифагора никоим образом не затрагивают притязания людей на получение или неполучение каких-либо материальных благ.

Доказательства и обоснования в сфере идеологии как раз и характеризуются наличием такой прямой связи с материальными интересами тех, кто их производит. Учитывая, что в существовании общества имеется множество проблем, которые могут выступать предметом согласия или несогласия различных групп людей, учитывая это, можно утверждать, что рассмотрение любых фактов общественной жизни в различные времена всегда отличалось присутствием полярных оценок и понимания.

Это касается не только материальной сферы как таковой, но и того, что выступает ее отражением. Например, в сфере общественного сознания (мораль, политика, право, религия и др.) во все исторические времена присутствовали и сейчас присутствуют различные типы понимания даже базовых понятий.

Возьмем, к примеру, понятия справедливости, свободы, добра, зла, необходимости и др.. Они понимаются существенно различно, если сравнить позицию управляющих и управляемых, бедных и богатых, счастливых и несчастливых и т.п. Каждый может смоделировать то, что будет выступать основанием считать то или иное действие справедливым, свободным, добрым или злым…. Здесь надо учитывать, что позиции людей не отличаются объективностью. Всем известна сентенция, касающаяся оснований понимания и оценок «со своей колокольни».

Но когда речь идет об идеологии и процессах идеологизации подразумеваются не позиции отдельных людей и их мнений.

Речь идет о крупных социальных процессах, в которых участвуют крупные же социальные группы людей, объединённые некими едиными материальными интересами, которые и сближают позиции отдельных людей в рамках этих групп.

Идеологизация в понимании исторического процесса касается всех возможных общественных обстояний, взятых отдельно и / или взятых в целом. Это означает, что рассмотрение исторического процесса всегда может «грешить» необъективностью, а значит и ненаучностью.

Если оставаться в рассмотрении исторического процесса на основе идеологии, то это будет означать постоянное и непрекращающееся «погружение» в анализ соперничающих точек зрения, противостоящих интересов и т.д. с их обоснованиями. В этом контексте не будет никакой возможности определить итоговую правомерность, справедливость, положительность и т.д. любой из сторон, так как позиция другой стороны также будет всегда присутствовать.

Есть, однако, вариант, когда идеологическая позиция может оказываться совпадающей с научным рассмотрением социально-исторического процесса. Научная идеология может иметь место тогда, когда позиция какой-либо стороны будет совпадать с ходом общественно-исторического процесса. Определить это может проведение научного анализа оснований самого исторического процесса. Такое исследование не может быть узким и простым. Но лишь оно способно пролить свет на то, что же именно в историческом процессе характеризует его логику, а значит характеризует его закономерности и открывает перспективы адекватного понимания, прогнозирования и осознанного встраивания в этот процесс.

Научное понимание исторического процесса предусматривает анализ материальных основ общественных отношений.

нований общественной жизни от обобществления «мертвого» труда к обобществлению «живого» труда3. Под «мертвым» трудом надо понимать все, что выражено результатами предшествующего труда: созданные орудия труда, предметы труда, которые затем в качестве уже не процесса, а именно, результата предшествующей деятельности, включаются в новые процессы материальной деятельности. Под «живым» трудом надо понимать деятельностные процессы, осуществляемые людьми. Обобществление «живого» труда означает соединение усилий, знаний, умений, творческого потенциала и т.п. тех, кто совместно осуществляет деятельность. Современное общественное производство, наука, образование невозможны без такого соединения именно «живого» труда. Однако оно невозможно и без адекватной ему доступности средств производства, выраженных в наличии современным образом оборудованных предприятий, научных лабораторий и т.д. Оборудование, технологическое оснащение, информационное обеспечение и т.п. для осуществления современных форм материальной деятельности может быть адекватно доступным, если эти ее условия имеют адекватную форму обобществления. Неадекватность может проявляться в виде противоречия как противоречия обобществления «живого» и «мертвого» труда. Труд в условиях капиталистического общества уже носит характер деятельности, которая невозможна без обобществления «живого» труда, то есть без соединения усилий, знаний, умений, творческого потенциала людей, которые ее осуществляют. Обобществление же «мертвого» труда приобретает форму частной собственности на средства производства. В этом виде обобществление «мертвого» труда далеко не всегда может приобретать адекватное состояние по отношению к востребованному в современном обществе обобществлению «живого» труда. «Технологическая коллективность

Речь идет прежде всего об анализе логики ведущей материальной деятельности и сопровождающей ее деятельности духовной. Ведущей характеристикой основы современного исторического процесса является постепенный переход деятельностных ос-

3См.: Маркс Ки Энгельс ЭСоч., Т.46, ч. 1: Маркс КК критике политической экономииМ.: Политиздат, 1990. Маркс К., Энгельс ЭНемецкая идеологияМ.: Политиздат, 1988 и др.

нуждается в товариществе как адекватной ей форме функционирования и развития. – отмечает профессор МГУ им. М.В. Ломоносова Р.И. Косолапов. Она поэтому нуждается в экономической практике, исходящей из потребностей человека, глубина постижения которых зависит от осознанного признания труда-процесса потребительной стоимостью и практического – повсеместного и универсального – выявления творческой сущности труда, поскольку только творческий труд во всей его конкретности способен в полной мере удовлетворять трудовую потребность людей»4.

Обобществление «живого» труда, или присутствие «коллективности» (по выражению профессора Р.И. Косолапова) в материальной и духовной деятельности, лежит в основе всех достижений современного человечества. Достаточно отметить создание высоких технологий, затрагивающих функционирование производства, знания, образования, политики, искусства и др. Именно этот процесс позволил человечеству создать и реализовывать космические программы, перейти во многом к стандартам информационного общества, осуществлять научные программы, которые любому обывателю представляются фантастическими, находящимися за гранью понимания и т.д.

В то же время в современном развитии человечества не снят противоречивый характер существующей реализации обобществления «живого» труда в его связи с частными формами обобществления «мертвого» труда. Это обусловливает новые и новые акты воспроизведения острых проблем в общественной жизни в целом. В результате возникает состояние либо «замороженного», отсроченного конфликта, либо конфликта, который уже проявляется в своей «горячей» форме. Это состояние сегодня нетрудно обнаружить в любой точке планеты. На поверхности явлений оно приобретает формы политических столкновений, идеологических споров, военных конфликтов и даже терроризма.

4Косолапов Р.И. Обращение к разуму. Человеческий манифестМ.: Палея, 1993, с. 32-33. Смтак жеКосолапов РИстина из РоссииМ.: Северная корона, 2004.

Технологическая, знаниевая «коллективность» (обобществление «живого» труда) реализуется в контексте далеко не всегда соответствующем ей по внутренним параметрам. Речь идет о том, что материальные условия ее осуществления (орудия и предметы труда в широком смысле слова, являющиеся результатами предшествующей деятельности функционирующей коллективности и условиями ее дальнейшей реализации), оказываясь в контексте использования, полностью зависимом от форм частной собственности на средства производства, далеко не всегда соответствуют логике ее развития. На этом основании и в качестве варианта и попытки создать возможность положительного сопряжения форм обобществления «живого» и «мертвого» труда, которое в наименьшей степени будет тормозить развитие общества. Вариантами положительного сопряжения могут являться формы, основанные на акционерной, и в этом плане в определенном смысле коллективной, собственности на средства производства.

Технологическая и знаниевая «коллективность» в современном обществе является проявлением его достаточной зрелости. Этот процесс проявляется в планетарном масштабе и выражается в формировании соответствующих форм его осознания. В частности, такой формой осознания является понимание того, что процессы глобализации в современном мире не являются просто идеологической догмой или мифом. Тенденция глобализации имеет объективные основания. Они заключены в направленности на обобществление тех возможностей и сил, которыми располагают люди, в развитии их материальной и духовной деятельности. Объективный характер этого развития в условиях столь же объективного существования противоречия, характеризующего внутренние состояния и факторы материальной и духовной деятельности людей, в свою очередь, вызывают к жизни различные попытки нивелировать или оправдать существование этих противоречий и связанных с ними проблем.

На фоне необходимости если не разрешения отмеченного выше противоречия, то установления некоего равновесия или соответствия противоположений его характеризующих, возникает настоятельное обращение к механизмам демократии. Демократия в этом плане рассматривается в качестве формы, позволяющей создать политические условия для поиска возможностей ослабления проявлений этого противоречия5. Однако политической формой реагирования это противоречие не разрешается.

Хотя политическое реагирование, выражающее те или иные формы проявления властных полномочий и рычагов влияния на уровне государств и межгосударственных объединений, союзов, все же позволяют определенным образом институционально влиять и корректировать следствия наличия такого противоречия.

Демократия в контексте сказанного приобретает характер не просто одной из форм правления, но становится неким «универсальным» средством и манифестом, на который возлагается функция нивелировки противоречивых состояний в обществе, способных без осуществления сознательной регуляции привести к серьезным общественным катаклизмам.

Глобальные процессы в связи с универсализацией роли политического в общественном развитии6 и в связи с этим с «универсализацией» принципов демократии трактуются как такие, которыми можно и должно управлять. Отсюда возникает концепция и практика однополярного мира, как такой формы мирового порядка, при которой все процессы, решения, принимаемые идеи исходят от одного центра и становятся обязательными для всех регионов мира.

В рамках такой «универсализации»

5См.Пайпс РСобственность и свободаМ., 2001; Олсон МЛогика коллективных действийобщественные блага и теория группМ.: ФЭИ, 1995.

6См. Гусева Н.ВПолитический процесс как цивилизационный феномен и проблема со-

хранения цивилизации и культуры в современном мире // Вестник Казахстанскоамериканского Свободного Университета. Научный журналВыпуск 4. Политико правовые проблемы образования и обществаУсть-Каменогорск, 2015, с. 3-13.

понимания феномена политического возникает особое отношение и оценка того, что связано с формами реализации власти, как ядра любых политических процессов, и как возможного варианта если не разрешения противоречия, рассматриваемого нами, то хотя бы его смягчения, направленного на уравновешивание интересов в обществе, установление консенсуса и возможности хоть какой-либо меры реализации принципа толерантности.

Существует точка зрения, согласно которой именно политические акты выступают источниками социальных трансформаций, включая и те, которые могут снимать противоречия. В этом контексте и при первоначальном, а потому во многом поверхностном подходе, фактором наибольшего обусловливания современного политического процесса как некоей формы его «основания», рассматривают глобализацию, трансформирующую все цивилизационные характеристики общественной жизни, приводя к ранее не прогнозируемым следствиям7. Однако более глубокий подход требует выявления истоков и самой глобализации, а не просто ее квалификацию как основания для не только политического, но и для других процессов в обществе (экономического, институционального и т.д.). Выявление истоков глобализации выводит в область исследования глобального исторического процесса, в рамках которого феномен глобализации есть лишь очередной этап разворачивания определенных закономерностей, связанных, прежде всего, с материальными основами общественного развития.

Вопрос о демократии сегодня стоит одним из первых на повестке дня. Все коллизии, происходящие сегодня в мире, происходят под флагом борьбы за демократию. Демократический «манифест» преподносится как манифест лучших устремлений и достижений в общественной жизни стран и континентов. Однако, при ближайшем рассмотрении настойчивые рекомендации рассматривать демократию как форму реше-

7См.Поланьи КВеликая трансформацияПолитические и экономические истоки нашего времениСПбАлетейя, 2002

ния всех проблем, оказываются несостоятельными. И не потому, что сама по себе демократия не может быть вариантом властного решения мировыми силами злободневных проблем. А потому, что лозунги, призывающие к ее внедрению, часто делаются с другой целью. Эта цель резко отличается от того, что было бы связано с решением насущных проблем народов, стран и континентов. Поясним сказанное.

Первоначальное значение слова «демократия» этокак известноозначает «власть народа». Как форма правления демократия известна с древности. В различные эпохи она наполнялась особым содержанием и поэтому приобретала дополнительные характеристики в проявлениях и в дополнениях к названию. В условиях современности и недавнего исторического процесса различают демократию представительную, прямую, народную, социалистическую, буржуазную и др.

Смысл демократии и формы ее проявления зависят от того, кто именно и как осуществляет власть от имени народа через государство как специализированного института реализации власти. «Специализированность» государства, как известно, заключается в том, что в нем представлены сформированные органы – парламент, как орган принятия законодательных решений; правительство, как орган исполнения этих решений; силовой аппарат, представленный силовыми органами (армия, суды, прокуратуры, тюрьмы и др.), обеспечивающими в случае отказа от такого исполнения порядок и выполнение принятых решений. Государство принимает на себя как внешние, так и внутренние функции. Внешние сориентированы на защиту не только территории, но и на защиту суверенитета страны, на ведение межгосударственных отношений. Внутренние сориентированы на защиту внутреннего политического, экономического и культурного равновесия в стране, на ее развитие и защиту от посягательств.

Институциональная функциональность государства, а значит и его сила, в условиях глобализации часто становится помехой для интересов тех, у кого имеются планы заменить имеющуюся функциональность национальных государств своей (уже созданной или создаваемой) функциональностью. Это означает, что речь идет о возникших геополитических планах и намерениях. Геополитические планы и намерения означают появление на мировой арене сил, которые в своих интересах хотят переструктурировать распределение власти в тех или иных регионах.

Если же рассматривать суть процессов происходящей в современных условиях глобализации, то такая переструктурировка будет касаться уже не отдельных регионов, а всей планеты в целом. Конечно, нельзя исключать ситуацию, когда официальные власти в той или иной стране действительно не должным образом работают в интересах своих граждан. Однако, не касаясь специфики процессов осуществления власти на местах и того как власть осуществляется в соответствующих формах демократии, перейдем к вопросам ее связи с проявлениями терроризма. Такой шаг сегодня более востребован потому, что любая, даже самая недостаточная форма традиционно понимаемой демократии сегодня представляется лучшим исходом для любой страны по сравнению с террористической угрозой, которой объята значительная часть планеты.

Вопрос о глобализации, для существования которой оказывается востребованной «универсализированное» понимание демократии как рычага и средства для решения любых проблем через использование власти от имени народа, является существенно измененным, точнее: подмененным. Вместо понимания сути глобальных процессов, выражающих закономерность, то есть выражающих необходимость, объективность, существенность обобществления технологической и знаниевой коллективности как пути и условии развития культуры, общества в целом, глобализация оказывается непосредственным выражением борьбы за мировое господство, где ведущим процессом выступает приватизация и самой этой коллективности, а не только мировых средств и богатств.

В борьбу за мировое господство вступают не только уже известные центры мировой силы, но и вновь появляющиеся не без поддержки последних.

Речь идет о том, что современный мировой политический процесс показывает активное включение в него не просто разрозненных групп, готовых с использованием военной силы участвовать в борьбе за возможность отстоять свою часть мирового пространства, но и включение в этот процесс серьезным образом организованной силы, использующей рычаги экономического, финансового, военного, институционального, политического и проч. влияния для обеспечения укоренения своей позиции и своего места в глобализирующемся мире. При этом ставка делается не на сущностные процессы, обеспечивающие развитие человечества, о которых мы писали выше, а напротив, ставка делается на подчинение своим своекорыстным интересам и планам все большего количества регионов.

Ориентация на смену уже существующей власти – ведущая цель действий террористических группировок. Эта цель может быть облечена в самые различные «упаковки»: от чисто политических (достижение успеха в выборном процессе, достижение стратегического влияния на решения других стран в своих интересах, и др.)экономических (борьба за рынки сбыта произведенных продуктов, товаров, захват сфер стратегического влияния на использование природных запасов и др.) и до религиозных (борьба за истинную веру и наказание еретиков или неверных) и др.

Подчеркнем, что главная цель террористических актов и целых движений – это борьба за передел сфер влияния, за установление контроля над захваченными территориями, населением, ресурсами, и др. потенциалом захватываемых стран с помощью установления новой власти, новых форм ее реализации. Очень ярким примером в этом плане является борьба ИГИЛ (так называемого Исламского государства) в Сирии и других странах.

Идея демократии в ее «универсализированном» варианте не является защитой от терроризма. Напротив, она, как правило, используется для объяснения его возникновения. Такое объяснение сводится в основном к тому, что, якобы, официальные власти национального государства не должным образом учитывают интересы народа, то есть демократия является неразвитой, и поэтому, якобы, сам народ начинает борьбу за нее. Этот тезис часто используется для того, чтобы вовлекать в ряды террористов молодых, неискушенных людей, которых при этом толкают на поступки, не согласованные не только с законом, но с моралью и нравственностью. У этих людей создается мотивация к борьбе за справедливость, за высшие интересы, которые, якобы, могут быть достигнуты, если будет внедряться другая власть, даже с использованием террора, пролития крови и массовых страданий людей. Здесь в качестве мотивационной основы, как правило, используются два основных тезиса: первый это борьба за демократию. Второй – борьба за исламизацию общественной жизниВторой тезис выражает интересы псевдоисламистских террористических группировокНаиболее распространенной формой на огромных территориях Ближнего Востока и Средней Азии является терроризмкоторый основывается на лозунгах исламизациивключая лозунг создания Исламского ХалифатаОба эти тезиса являются лишь идеологической формойскрывающей истинные намерения и интересы техкто ввергает людей в войну.

Однако нестабильность, которая породила терроризм, возникла первоначально именно на основе не только провозглашения, но и настоятельного внедрения «демократии» на Ближнем Востоке и в целом ряде стран Африки. Такое внедрение, как известно, было сопряжено с военным вмешательством, с разжиганием внутренней агрессии людей по отношению к правителям своих стран, которых обвиняли в недемократичности их режимов, что в итоге и стало почвой для создания террористических банд, а затем и целых движений.

Разоренные города, бесчисленное количество убитых и раненых, голодающих, обездоленных, огромное количество беженцев, вынужденных искать прибежище в чужих краях – все это результаты незаконных действий, предпринимаемых террористическими движениями, контролируемыми некоторыми мировыми силами под флагом борьбы за демократию. Движение за «демократию» в этом плане оказывается движением к хаосу и ломке всех социальных институтов, способных ранее действовать в направлении уравновешивания общественных интересов и сил (См.Калашников М. Смутокризис. Минск: Харвест, 2010; Кассе Э. Грядущее: восхождение или бездна. – СПб: Вектор, 2013.).

Понятно, что демократия в исходном смысле как власть народа и власть от имени народа не может сочетаться с результатами, которые приносят террористические действия. Необходимые изменения в любой стране должны в обществе проектироваться и осуществляться на основе действующей там Конституции и основанного на ней законодательства. В противном случае цели лучших изменений, если они конечно не являются прикрытием для других, захватнических целей, не связанных с интересами народа, такие цели – цели лучших изменений должны достигаться и быть результатом мирного процесса принятия решений на основе сотрудничества и консенсуса. Другой путь ведет любой народ, любую страну в хаос и кровопролитие, в которых всякие цели перестают существовать как сколько-нибудь связанные с образом человечности и с обеспечением сохранения жизни.

Периоды исторического процесса, в котором акцентируются политические феномены, обычно характеризуются как переломные и качественно изменяющие линию предыдущего развития. Понимание этих периодов как таковых является условием выхода за их пределы – за пределы все поглощающей ситуативности в область выявления глубинных определений того, что ведет человеческую историю не к уничтожению, а к процветанию и творчеству.

Год: 2016
Категория: Философия