Взгляды Токвиля на проблему социальной революции в трактовке российских/ советских историков

Творчество выдающегося французского историка, социолога, политолога первой половины XIX века Алексиса де Токвиля на протяжении уже двухсот лет остается объектом живого внимания и научного интереса со стороны исследователей разных стран, школ и направлений. Помимо таких важных факторов, как глубокий аналитический ум Токвиля, его умение увидеть проблему и найти варианты ее решения, тонкая политическая интуиция, чувство истории это внимание обусловлено тем, что ученый поставил, и попытался решить две глобальные проблемы, сохраняющие актуальность и сегодня, проблему демократии и проблему социальной революции. Первая составила основу книги «Демократия в Америке», вторая в полной мере была развернута в произведении «Старый порядок и революция», построенном на осмыслении причин, сущностного содержания и исторического значения Великой французской революции.

Уместно уточнить, что проблем собственно российской истории ученый в своем творчестве не поднимал, однако оставил о ней одно из самых ярких суждений, которое цитируют и сегодня. Проводя историческую параллель между англо американскими народами, интенсивно осваивающими территории Нового Света, вытесняющими из этого региона другие великие державы Запада, и Россией, неуклонно расширявшей в то же самое время свое геополитическое пространство, ученый прогнозировал: «В настоящее время в мире существуют два великих народа, которые, несмотря на все свои различия, движутся, как представляется, к единой цели. Это русские и англо-американцы. Оба этих народа появились на сцене неожиданно. Долгое время их никто не замечал, а затем они сразу вышли на первое место среди народов, и мир почти одновременно узнал и об их существовании, и об их силе. Все остальные народы, по-видимому, уже достигли пределов своего количественного роста, им остается лишь сохранять имеющееся; эти же постоянно растут… У них разные истоки и разные пути, но очень возможно, что Провидение втайне уготовило каждой из них стать хозяйкой половины мира» (1). Ту же мысль ученый повторил в своей поздней корреспонденции (2).

Обе книги Токвиля были хорошо известны российским читателям, практически с момента их опубликования и остаются востребованными сегодня. Настоящая статья посвящена изучению второй составляющей его историко-социологических идей, проблеме социальной революции, в ее преломлении через концепты российской историографии.

Жизнь и творчество Токвиля пришлись на время почти не прекращавшихся революционных потрясений. Он начал жить, когда во Франции и Европе слышались последние раскаты Великой французской революции. На его сравнительно короткий век пришлись наполеоновские войны, Реставрация, Июльская революция, Февральская революция 1848-1849 гг. во Франции, революционное рождение Второй республики, потрясения, связанные с ее крушением и утверждением Второй империи. Когда Токвиль уходил из жизни, на горизонте Французской истории уже вырисовывались смутные силуэты Парижской Коммуны.

Общество его времени мучилось революциями, однако снова и снова совершало их. Как мыслители, жившие до него, его современники, и те, кто пришел в мир значительно позднее Токвиль питал надежду найти способ остановить революционный процесс, исключить борьбу классов из истории человечества, найти формулу сплочения социума.

Осмыслить содержание революционных трансформаций, выявить их глубинные основы, понять сущностный смысл, найти им реальные альтернативы в этом ученый видел возможность этим процессом управлять, надежду его изменить, средство избежать его негативные следствия. В таком аспекте его исследование проблемы социальной революции актуально и сегодня.

В российской историографии устойчивый интерес к этой проблеме сформировался в последней четверти XIX столетия, когда в условиях нарастания социальной нестабильности в самом российском обществе конца XIX-начала XX вв. интеллектуальная элита страны обратилась к поиску средств избежать общественного взрыва, направить развитие социума по пути эволюционных трансформаций и реформ. Предпосылки и содержание этого интереса обстоятельно изучены в исследованиях Б.Г. Могильницкого, Е.В. Гутновой (3).

Подобный интерес с очевидностью обнаруживает себя в работах В.И. Герье. И.В. Лучицкого, М.М. Ковалевского, Н.И. Кареева, П.Г. Виноградова. Они хорошо знали и высоко ценили «Старый порядок и революцию», признавали научную значимость этого выдающегося произведения, понимали и разделяли ее основной тезис, состоящий в утверждении, что революция это не только разрыв, но и преемственность, что корни нового и сущностные его элементы формируются в недрах старого; с большим вниманием относились к поставленной французским ученым проблеме крестьянской земельной собственности во Франции эпохи Старого порядка.

В аспекте этой проблематики в 90-е гг. XIX века в среде российских историков завязалась острая дискуссия о состоянии крестьянского землевладения во Франции кануна Великой французской революции. Исходной точкой спора стал тезис Токвиля о французской цензиве как форме крестьянской земельной собственности. Суть и итоги дискуссии отражены в аналитических обзорах советских историков С.Д. Сказкина, Б.Г. Могильницкого, Е.В. Гутновой (4). Дискуссия оставила заметный след в решении проблемы аграрных преобразований Великой французской революции. В то же время она позволила составить более глубокое представление о содержании этой стороны научных идей Алексиса де Токвиля.

Наиболее полный их анализ дал тогда патриарх русской школы всеобщников Н.И. Кареев. Его содержание ученый изложил в двух произведениях – «Западная Европа в новое время. Революция и Наполеоновская эпоха» и «Французские историки второй половины XIX в. и начала XX в.» (5).

Н.И. Кареев обращал внимание на научную значимость концепции Великой французской революции, разработанной Токвилем; относил его к числу крупнейших исследователей революции, равных Тьеру, Минье, Мишле, Луи-Блану, Кине, Тэну, Сорелю, Жоресу, Олару, а в чем-то и превосходившему их.

Самую большую научную заслугу Токвиля российский исследователь усматривал в глубоком анализе причин революционного взрыва во Франции конца XVIII века. В этом смысле Н.И. Кареев отличал его концепцию от произведений Тьера и Минье, оставивших, по его мнению, лишь «общие фразы» о причинах революции, равно как и от «отвлеченных соображений об ее происхождении из таких-то и такихто идеологий, какие мы находим у Мишле и Луи-Блана» (6).

Н.И. Кареев обращал внимание на то, что Токвиль сумел верно показать цели революции и ее антифеодальное содержание, поставить проблему крестьянской земельной собственности эпохи Старого порядка (7); акцентировал позитивные стороны идеи континуитета, позволившие французскому историку отыскать глубокие истоки Великой французской революции.

В этом смысле Н.И. Кареев полагал возможным разделить всю историографию революции на два периода – «дотоквилевский» и «после-токвилевский» (8), когда идея революции как абсолютного разрыва с прошлым уступила место признанию ее исторических корней. В целом, Н.И. Кареев делал вывод о том, что книга «Старый порядок и революция» явилась громадным вкладом в научное знание о революционном процессе конца XVIII века во Франции (9).

Свой анализ главного произведения Токвиля дал П.Г. Виноградов. В предисловии к его русскому изданию 1896 года ученый разделил высокую оценку творчества Токвиля, данную Н.И. Кареевым. Так же, как этот последний отвел его книге о революции почетное место в ряду крупнейших и лучших произведений европейской историографии этой проблемы (10). П.Г. Виноградов справедливо замечал, что Великая французская революция представляла собой в глазах ученого не просто некий событийный ряд, но ключевое явление французской истории, «узел, в котором сходились нити прошедшего и современности. От него приходится начинать всякому, кто хочет узнать настоящее положение Франции – и не одной Франции» (11).

В отличие от Н.И. Кареева, акцентировавшего политическую беспристрастность исторических произведений Токвиля, П.Г. Виноградов строил свой анализ его идей на основе признания той простой истины, что «никому не дано перешагнуть свою тень», и что в этом смысле «Старый порядок и революция» в полной мере отражает идейно-политические основы мировоззрения автора, более того, является «образцом политического рассуждения» (12).

Вместе с тем, П.Г. Виноградов уточнял, что политические пристрастия Токвиля в конечном итоге не помешали ему «выдержать ответственную роль ученого», что он был «слишком идеалист, чтобы усомниться в силе и пользе истины»; был объективен настолько, «насколько можно говорить об объективности в историческом исследовании» не по «холодности ума, а по чувству долга» (13). Едва ли с этой точкой зрения можно не согласиться.

Исследованию идейных основ политической деятельности и научного творчества Токвиля посвятил ряд статей другой русский исследователь либерального направления конца XIX начала XX в. В.А. Бутенко. Он убедительно доказал, что основу мировоззрения ученого составляли краеугольные камни либеральной доктрины – идея политической свободы, представительной власти, правового равенства, самоуправления (14).

В отличие от либералов, российские революционные демократы оценивали творчество Токвиля во многом как негативное. Н.Г. Чернышевский писал о нем и об историках, близких ему по убеждениям, как о людях, у которых «под либерализмом скрывается обскурантизм», а образ мысли «нелеп и дурен» (15). Он обвинял Токвиля в тяготении к «реакционной децентрализации», остаткам феодализма и феодальной раздробленности (16). Эти оценки оказали устойчивое влияние на последующую историографию.

Победа советского строя в СССР оставила творчество Токвиля как носителя враждебной идеологии невостребованным. Когда в конце 1940-х гг. к нему обратились вновь, его оценка всецело определялась жесткими мировоззренческими установками эпохи. Наиболее полное воплощение она получила в очерке М.А. Алпатова «Политические взгляды и историческая теория А. Токвиля», помещенном в его книге: «Политические идеи французской буржуазной историографии XIX века» (17).

М.А. Алпатов отразил многие действительные черты взглядов французского ученого. Вместе с тем, он в значительной степени исказил его общий политический облик и его исторические воззрения тем, что всецело отождествляя их с идейными установками «дворянской «деревенщины», не желавшей уходить с авансцены буржуазной Франции (18). Концепцию административной децентрализации, составившую значимый элемент либеральных убеждений Токвиля, М.А. Алпатов связал с дворянским сепаратизмом; вслед за Н.Г. Чернышевским, увидел ее смысл в «реакционной децентрализации» (19).

В трактовке М.А. Алпатова оказалась искажена разработанная Токвилем концепция Великой французской революции. нельзя согласиться с утверждением, будто «Токвиль доказывает, что социальные отношения Старого порядка вовсе не заключали причин для революции» (20), что эти причины нужно искать лишь в политике старой монархии. Напротив, глубокий социальный анализ позднефеодальной эпохи и связанное с ним изучение причин Великой французской революции составили один из сильнейших научных элементов исследования историком предреволюционной Франции.

Столь же ошибочным представляется утверждение М.А. Алпатова, будто созданная французским ученым историческая теория является «простым перенесением на историческую почву излюбленных идей Токвиля о дворянстве и буржуазии, о равенстве и деспотизме, о республике и монархии» (21). В освещении советского историка искажено решение Токвилем расовой проблемы (22).

Близкие этим суждения выразил другой советский исследователь Б.Г. Вебер. Он определил место и значение идей французского ученого в жестком формате идеологических штампов эпохи: «Помещичья в основе, легитимистская в своих истоках концепция Токвиля стала общим реакционным знаменем как контрреволюционных помещиков и клерикалов, так и контрреволюционной буржуазии» (23).

Более сдержанную трактовку идей Токвиля оставил в советской историографии А.И. Молок. Во французском историке он увидел вдумчивого наблюдателя и внимательного исследователя (24). А.И. Молок правомерно связал его идею административной децентрализации не с дворянским сепаратизмом, а с исходными либеральными установками, увидел в произведении

«Старый порядок и революция» значимый этап исследования проблем Великой французской революции (25).

Те же оценки в целом просматриваются в анализе идей Токвиля, предпринятом Л.А. Бендриковой (26). Она сосредоточила главное внимание на восприятии Токвилем событий Февральской революции 1848-1849 гг. во Франции. Она справедливо утверждает, что его «Воспоминания» являют собой «ценный источник для характеристики расстановки классовых сил в ходе революции 1848 г.» (27); по достоинству оценила глубину данного Токвилем анализа социалистических тенденций в Февральской революции, восстания парижских рабочих июня 1848 г. (28). Вместе с тем, Л.А. Бендрикова неправомерно умалила значимость его трактовки причин февральского революционного процесса, утверждая, будто исторические события вообще и революционные события, в частности, Токвиль объяснял как результат случайного стечения обстоятельств (29). В созвучии с резкими и однозначными оценками М.А. Алпатова, она писала о «недальновидности и классовой близорукости» Токвиля (30).

В противовес этому мнению научное значение концепции социальной революции Токвиля показала Е.В. Гутнова, посвятившая анализу его творчества очерк в монографическом исследовании «Историография истории средних веков (середина XIX в. 1917 г.)» (31). В начале 80-х гг., появилась статья В.И. Терехова, раскрывающая сильные стороны Токвиля как политического мыслителя (32).

Перелом в осмыслении идей Токвиля советскими историками начался с исследований его творчества В.М. Далиным и А.М. Салминым, которые в значительной степени восстановили заложенную в дореволюционной российской историографии и затем надолго прерванную тенденцию анализа позитивных сторон творчества ученого.

В блестящем очерке В.М. Далина «Токвиль и Вторая империя», включенном в его монографическое исследование об историках Франции XIX-XX вв. (33), впервые за многие годы в советской историографии была осуществлено полное признание Токвиля как мыслителя, которому удалось внести значительный вклад в изучение проблем Великой французской революции. Был сделан столь необходимый для понимания событий этой революции акцент на той части исторических идей Токвиля, которые он связал с анализом социальных отношений во Франции эпохи Старого порядка, борьбы в нем классовых интересов, с исследованием социального статуса и устремлений основной массы этого общества – французского крестьянства (34).

В.М. Далин показал, что именно из социальных противоречий предреволюционной Франции Токвиль выводил главные причины революционного взрыва; что ученому принадлежат «несомненные заслуги в понимании социальной истории Французской революции» (35).

В сравнении с предшествующей советской историографией, он существенно уточнил характеристику идейного облика ученого, показав, что идейный мир Токвиля не исчерпывается его дворянскими симпатиями (36).

В.М. Далин ввел в исследование один из необходимейших источников для осмысления взглядов Токвиля – обширную корреспонденцию ученого. На ее основе он развернул яркий, динамичный, существенно обновленный анализ идейных взглядов и политической деятельности Токвиля в кульминационный для него период 18481851 гг.

В ключе, близком этому, писал о Токвиле А.М. Салмин. В работах 1983-1989 гг. он вполне обоснованно идентифицировал его политические убеждения с «либерализмом в его консервативной версии» (37). А.М. Салмин показал, что в творчестве ученого и в его политической практике этот либерализм проявил себя во всех своих сильных и слабых чертах (38). Он верно определил место «аристократизма» в системе политических убеждений французского историка, обратив внимание на то, что сам факт аристократического происхождения, высокой оценке роли дворянства в истории не дает оснований обвинять его в «дворянских предрассудках»: что никогда и ни в чем он не проявил себя сторонником какой бы то ни было феодальной реакции, никогда не выразил приверженности к аристократии как типу правления (39). «Аристократия для Токвиля хороша тогда, писал советский ученый, когда она умеет приспособиться к современным условиям» (40).

А.М. Салмин дал анализ взглядов Токвиля на демократический процесс, проблему свободы и равенства как политического и социального явления не с позиций идейно-политической борьбы марксизма с буржуазной историографией, а исходя из логики самой проблемы (41).

Советский историк оставил глубокие наблюдения относительно решения Токвилем проблемы социальной революции. Он, в частности, указал на позитивный смысл идеи преемственности между Старым порядком и новой Францией, выраженной Токвилем; его попыток восстановить в смысловом отношении распавшуюся связь времен (42), справедливо заметил, что ученый оставил нам в наследство проблему специфики генезиса революционного процесса во Франции (43). А.М. Салмин констатировал, что в своей трактовке Великой французской революции Токвиль раскрыл это явление не только как социальное, политическое, но и как культурологическое (44).

В 70-е гг. начала своё изучение творчества Токвиля Л.П. Веремчук (Кустова) (45). В 1985 г. ею было написано диссертационное исследование о Токвиле, явившееся результатом деятельности томской научной историографической школы (46). Л.П. Веремчук во многом сохранила конфронтационный дискурс советского времени. Вместе с тем ей удалось, в определенной степени, уточнить идейно политический облик Токвиля, показать его приверженность либеральным политическим ценностям, включавшим выраженный консервативный элемент; акцентировать внимание на содержании теоретико методологических основ его творчества (47).

В 1998 г. была защищена диссертация И.Г. Шаблинского, посвященная анализу ключевых моментов политической философии Токвиля (48). Автор обстоятельно исследовал видение французским ученым проблемы демократии, равенства, политической свободы и соотнес трактовку им этих явлений с ключевыми идеями современной Токвилю и предшествовавшей политической мысли, убедительно доказал, что его политический облик сформировался под воздействием одновременно консервативной и либеральной традиции.

В 1990 г. было завершено диссертационное исследование С.А. Исаева, в котором главное внимание автор сосредоточил на изучении книги «О демократии в Америке» как источника по истории политической мысли XIX века (49), дал последовательный анализ трактата в контексте американских реалий, определил его место в западной историографической традиции. Исследование нашло продолжение в монографии «Алексис Токвиль и Америка его времени» (50,

Заметные перемены в изучении творчества Токвиля произошли в конце 1990начале 2000-х гг. Слом советской системы и отказ от марксизма как единственной методологической основы исторического знания повлекли за собой глубокие трансформации в науке, открывшие новые возможности для осмысления его идей. Появилось место для глубокого изучения доктрин либерализма и консерватизма (51), что составило необходимое общее условие углубления знаний об идейно политической основе его мировоззрения.

В новом контексте стала разрабатываться проблема революционных процессов и социального протеста, нашедшая отражение в исследованиях А.С. Ахиезера, И.Н. Ионова, Б.Г. Могильницкого, П.В. Волобуева, В.П. Булдакова, С.Г. Ким, Н.Д. Ерофеева (52).

Смена вех произошла в осмыслении событий Великой французской революции. Ее трактовки претерпели кардинальные изменения в сравнении с советским временем (53).

Изменились аспекты научной разработки проблем американской и европейской истории эпохи позднего средневековья и нового времени, нашедшие отражение в работах В.В. Согрина о предыстории и сущностном содержании Американской революции; Н.Н. Болховитинова, Л.А. Пименовой; исследования Н.П. Таньшиной, Т.В. Лабутиной, М.И. Романовой (54).

Новая гносеологическая ситуация создала благоприятные предпосылки для более глубокого изучения Токвиля – его мировоззрения, политических убеждений, исторических идей; актуализировала его концепцию социальной революции. Изменились трактовки вузовских учебников – в них был воссоздан его образ крупнейшего историка, социолога, политолога своего времени (55). В 1997 и 2000 гг. впервые за столетие были переизданы два главных произведения мыслителя – книга об американской демократии и «Старый порядок и революция» (56).

В условиях строительства новой государственности внимание российских ученых вновь привлек опыт функционирования либеральной демократии, осмысленный Токвилем. Анализу этой стороны его идейного наследия посвятили свои работы М.И. Лапицкий, А. Мигранян (57).

В 2004 г. было защищено диссертационное исследование И.О. Дементьева «Политическая теория А. де Токвиля и французский либерализм первой половины XIX века» (58). Его автор показал роль мыслителя как создателя французской либеральной доктрины, сыгравшего значимую роль в процессе её генезиса; дал содержательный анализ его политической теории.

Юбилейной дате – двухсотлетию со дня рождения Токвиля были посвящены статьи В.Ф. Коломийцева, А.Н. Медушевского Л.П. Веремчук (59). А.Н. Медушевский отметил, в частности, «фундаментальный вклад мыслителя в учение о государстве и демократии, в теорию социальных кризисов и поддержания стабильности, в исследование сущности политической власти и ее легитимации» (60).

В целом можно утверждать, что рубеж XX-XXI столетий стал временем наибольшего внимания к творчеству Токвиля со стороны советских/ российских исследователей. На настоящий момент достаточно полно и не противоречиво изучены мировоззренческие основы его творчества, его вклад в разработку либеральной доктрины, понимания им таких ключевых элементов этой доктрины, как демократия, политическая свобода, гражданское равенство: раскрыта та сторона творчества ученого, которая связана с осмыслением политической системы и политической реальности Америки его времени. Однако в историографии советского и постсоветского научного пространства остается практически неизученной разработанная Токвилем концепция социальной революции, не ставшая до настоящего времени предметом специального системного монографического анализа. Между тем, она содержит в себе черты плодотворной исторической теории со свойственным ей сильным эвристическим началом, опираясь на которое российские ученые в разные исторические эпохи пытались найти ответы на острые вопросы своей современности. Этот историко культурный диалог помогал им глубже осмыслить ключевые проблемы социальных трансформаций и включить это знание в объяснительную парадигму исторического процесса.

 

ЛИТЕРАТУРА
  1. Токвиль А. де. Демократия в Америке. М, 2000. С.295-296.
  2. Tocqueville A. de. Oeuvres complètes. P., 1866. T VI. Р 201.
  3. См.Могильницкий Б.Г. Политические и методологические идеи русской либеральной медиевистики середины 70-х годов XIX в.начала 900-х годов. Томск, 1969; Гутнова Е.В. Историография истории средних веков. М., 1974.
  4. Сказкин С.Д. Февдист Эрве и его учение о цензиве. Сказкин С.Д. Избранные труды по истории. М., 1973. С. 299-301; Он же. Спорные вопросы аграрной истории Франции накануне революции XVIII в. Европа в новое и новейшее время. М., 1966. С. 99-112; Могильницкий Б.Г. Указ соч. С. 284-289; Гутнова Е.В. Указ. соч. С. 276-277.
  5. См.Кареев Н.И. Западная Европа в новое время. Революция и Наполеоновская эпоха. Пб., 1922; Он же. Французские историки второй половины XIX века и начала XX века. Л., 1924.
  6. Кареев Н.И. Западная Европа в новое время. Революция и Наполеоновская эпоха. С. 30.
  7. Кареев Н.И. Французские историки второй половины XIX века и начала XX века. С. 24.
  8. Там же. С. 6
  9. Там же. С. 27
  10. Виноградов П.Г. Предисловие к русскому переводу. Токвиль А. Старый порядок и революция. М., 1896. С. 3.
  11. Там же. С. 4.
  12. Там же.
  13. Там же. С. 5.
  14. См.Бутенко В.А. Либеральная партия во Франции в эпоху Реставрации. СПб., 1913. Т. 1; Он же. Политическое учение Токвиля.Вестник Европы. 1910 №2; Он же. Токвиль. Энциклопедический словарь. Ф.А. Брокгауз, И.А. Эфрон. СПб. 1892. Т. 6.
  15. Чернышевский Н.Г. Полное собрание сочинений. М., 1950. Т. V. С. 666.
  16. Чернышевский Н.Г. Указ. соч. М., 1948.Т. IV.С. 822, 823.
  17. Алпатов М.А. Политические идеи французской буржуазной историографии XIX в. М., 1949.
  18. 18. Там же. С. 199, 166.
  19. Там же. С. 134.
  20. Там же. С. 158.
  21. 21. Там же. С. 164-165.
  22. Там же. С. 137.
  23. Вебер Б.Г. Историографические проблемы. М., 1974. С. 234.
  24. Молок А.И. Развитие исторической мысли и исторической науки во Франции первой половины XIX в. Историография нового времени стран Европы и Америки. М., 1967. С. 119.
  25. Там же. С. 274.
  26. См.Бендрикова Л.А. Французская историческая наука 50-60-х годов XIX в. Историография нового времени стран Европы и Америки. М., 1967; Она же. Французская историография революции 1848-1849 годов во Франции. М., 1969.
  27. Бендрикова Л.А. Французская историография революции 1848-1849 годов во Франции. С. 62.
  28. Там же. С. 65.
  29. Там же. С. 62
  30. Там же. С. 67.
  31. Гутнова Е.В. Историография истории средних веков (середина XIX в. 1917 г.) М., 1974. С. 141-145.
  32. Терехов В.И. Концепция исключительности партийно-политической системы Соединенных Штатов в работах А. Токвиля, Дж. Брайса и М. Острогорского. Вестник МГУ. М., 1981. № 5.
  33. Далин В.М. Историки Франции XIX-XX веков. М., 1981.
  34. 34. Там же. С. 56-58.
  35. Там же. С. 61.
  36. Там же. С. 47.
  37. Салмин А.М. Идейное наследие А. Токвиля и современная политическая традиция Запада. М., 1983. С. 9.
  38. Там же. С. 16. 39. Там же. С. 18-19.
  39. 40. Там же. С. 19. 41. Там же. С. 21-22.
  40. Салмин А.М. Перечитывая Токвиля:«средний путь» революции в цивилизационном контексте. Актуальные проблемы изучения истории Великой французской революции. (Материалы «круглого стола» 19-20 сентября 1988 г.). М., 1989. С. 108.
  41. Там же. С. 117.44. Там же. С. 109-110.
  42. См.Кустова Л.П. Политическая концепция Алексиса Токвиля. Материалы межвузовской научной конференции, посвященной 50-летию образования СССР. Томск, 1972. Вып. 4: Она же. Алексис Токвиль в современной французской буржуазной историографии. Вопросы методологии истории и историографии. Доклады научной конференции. Томск, 1974. Вып. 3;. Она же. Об идейно-политических взглядах Алексиса Токвиля. Методологические и историографические вопросы исторической науки. Томск, 1982. Вып. 15; Она же. Концепция буржуазного общества в системе исторических взглядов Алексиса Токвиля. Методологические и историографические вопросы исторической науки. Томск, 1983. Вып. 17;
  43. Веремчук Л.П. Идейно-методологические основы исторической концепции Алексиса Токвиля. Автореф. дисс. канд. ист. наук. Томск, 1985;
  44. См.Веремчук Л.П.. Алексис Токвиль: поиск средств социальной стабильности. Вопросы истории, социологии, политологии и современные тенденции общественного развития. Усть-Каменогорск, 1995; Она же. Алексис Токвиль о прогностических возможностях исторической науки. Всемирная история в канун XXI века: методология, историография и источниковедение. Караганда, 1996; Она же. Проблема исторической закономерности в трактовке Алексиса Токвиля. Материалы межвузовской научно теоретической конференции историков Восточного Казахстана. УстьКаменогорск, 1998.
  45. Шаблинский И.Г. Концепция демократии в политической философии А. де Токвиля. Автореф. дисс. канд. филос. наук. М., 1989.
  46. Исаев С.А. Трактат А. де Токвиля «О демократии в Америке как источник по истории политической мысли XIX века». Автореф. дисс. канд. ист. наук. Л., 1990.
  47. Исаев С.А. Алексис Токвиль и Америка его времени. СПб., 1993.
  48. См.Согрин В.В., Патрушев А.И., Токарева Е.С. Фадеева Г.М. Либерализм Запада XVII-XX века. М.,1995; Французский консерватизм XIX-XX вв.; Кисель М.А. Принципы 1789 года (генезис и первое применение). Вопросы философии. 1989. №10; Современный консерватизм. М., 1992; Либеральный консерватизм: история и современность. М., 2001; Гаджиев К.С. Консерватизм: современные интерпретации. Научно аналитический обзор. М., 1990; Он же. Либерализм: история и современность. – Новая и новейшая история (далее НиНИ). 1995. №6; Федорова М.М. Модернизм и антимодернизм во французской политической мысли XIX века: Французский либерализм в прошлом и настоящем. М., 2001; Тырсенко А.В. Фельяны. У истоков французского либерализма. М., 1999; Ревякин А.В. Социализм и либерализм во Франции в середине XIX века. М., 1999.
  49. См.Ионов И.Н. Российская цивилизация. IX – начало XX в. М., 1995; Он же. Гло бальная история: основные направления и существенные особенности. Цивилизации. М., 2002; Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта. В 3 т. М., 1991; Могильницкий Б.Г. Октябрьская революция в перспективе «долгого времени». Труды научно-практической конференции «Октябрьская революция и ее место в истории XX века». 14 октября 1997. Томск, 2000; Могильницкий Б.Г. Революция 1917 г.: новые подходы. Проблемы истории и исторического познания. Томск, 2001; С.Г. Ким. Социальный протест как предмет историко-антропологического исследования.Проблемы истории и исторического познания. Томск, 2001; Зиновьев В.П. Революции XX века в России в свете теории модернизации. Историческая наука на рубеже веков. Материалы всероссийской научной конференции. Томск, 1999. Т. I; Булдаков В.П. Империя и смута: к переосмыслению истории русской революции. Россия и современный мир. 2007. №5; Волобуев П.В. Исторические корни Октябрьской революции. Анатомия революции: массы, партии, власть. СПб., 1994; Ерофеев Н.Д. Современная отечественная историография русской революции 1917 г. – НиНИ. 2009. №2.
  50. Подробно об этом см.Чудинов А.В. Смена вех: 200-летие Революции и российская историография. – Французский ежегодник (далее – ФЕ) 2000. М., 2000;«Круглый стол». Французская революция XYIII в. и буржуазия. – НиНИ. 2002. №1; Гордон А.В. Великая французская революция, преломленная советской эпохой. – Одиссей 2001. М., 2001; Он же. Власть и революция: советская историография Великой французской революции. 1918-1941. Саратов. 2005; Он же. Великая французская революция в ретроспективе 1917 года.– Одиссей 2004. М., 2004; Бовыкин Д.Ю О современной российской историографии Французской революции XYIII века (полемические заметки). – НиНИ. 2007. №1.
  51. См.В.В. Согрин. Конфликт и консенсус в американской истории. НиНИ. 2003. № 3; Он же. Образование североамериканского государства: новое прочтение. НиНИ. 2002. № 1; Он же. Война США за независимость как социально-политическая революция. НиНИ. 2005. № 3; Он же. Архетипы и факторы цивилизации в США. – США и Канада. 2005. №5; Болховитинов Н.Н.Американская цивилизация как исторический феномен. Американская цивилизация как исторический феномен. М., 2001; Таньшина Н.П. Орлеанистская Франция и «европейский концерт». 18301848 гг. – НиНИ. 2005. № 3; Лабутина Т.В. Культура и власть в эпоху Просвещения. М., 2005; Романова М.И. Парламентская реформа 1832 г. в Англии и ее последствия. НиНИ. 2005. № 4; Пименова Л.А. Партии при дворе Людовика XVI глазами современников. Одиссей. М., 2004.
  52. Адо А.В. Французская историография. Школа историков периода Реставрации и ее концепция классовой борьбы. Проблемы революции 1789 года. Историография истории нового времени стран Европы и Америки. М., 1990 С. 127-128, 243-244.
  53. Токвиль А. де Старый порядок и революция. М., 1997; Он же. Демократия в Америке. М., 2000.
  54. См.Лапицкий М.И. Токвиль и Россия: уроки демократии. США: экономика. политика, идеология. 1993. № 7; Он же. К свободной демократии или к демократической тирании? М., 2003; Мигранян А. Токвиль и Достоевский. Европа + Америка. 1991. №1; Он же. Долгий путь к европейскому дому. Новый мир. 1989. №7
  55. Дементьев И.О. Политическая теория А. де Токвиля и французский либерализм первой половины XIX в. Автореф. дисс. канд. ист. Наук. Калининград. 2004.
  56. См.Коломийцев В.Ф. К двухсотлетию Токвиля – социолога и политолога, либерала и консерватора. Социологические исследования. 2005. № 10; Веремчук Л.П.«Старый порядок и революция» в трактовке Франсуа Фюре. XXI век: актуальные проблемы исторической науки. Материалы международной научной конференции, посвященной 70-летию истфака БГУ. Минск. 2004; Медушевский А.Н. Алексис де Токвиль. Социология государства и права. Социологические исследования. 2005. № 10.
  57. Медушевский А.Н. Указ. соч. С. 119
Год: 2013
Категория: История