Этнографические заметки о казахской степи в американской прессе XIX начала ХХ века

XIX век характеризовался как время повышенного интереса западных стран к центральноазиатскому региону и казахские степи, куда под видом ученых, миссионеров, путешественников, естествоиспытателей направлялись представители различных государственных структур и независимых обществ. Статьи по этнографии Казахстана, представляющие описание юрты, традиции женитьбы, стирки белья у казахов, соколиную охоту, животный и растительный мир казахской степи, были опубликованы в ведущих американских газетах XIX века. Это газеты, например, «The Evening World», «Honolulu Star-Bulletin», «The Sunday Herald», «The Sun», «Western Kansas World», «Evening Star», «Burlington Weekly Free Press», «The Lafayette Advertiser» и др. Факт публикаций о казахах на страницах американских газет свидетельствует о том, что казахская степь рассматривалась как наследница великих степных цивилизаций. Эти материалы ранее были неизвестны казахстанским исследователям и впервые вводятся в научный оборот.

В середине февраля этого года многие казахстанские СМИ облетела информация том, что одна американская семья из штата Миннесота живет в казахской юрте [1]. Новость о том, что в начале XIX в. Американский фермер Джейкоб Крокер, проживший несколько лет со своей большой семьей в Центральной Азии среди киргизов, вернулся на постоянное проживание в северную Миннесоту, также облетела многие американские газеты [2]. Нарративный жанр на страницах периодических изданий был главным источником знаний американцев о казахской степи. Материалы создавались в контексте теоретических схем эволюционистов, отмечавших обусловленность истории, обычаев, нравов, материальной и духовной культуры народов с природной средой, в которой они проживают. Основной методологический подход при описании этнографии казахской степи в американской прессе – теория географического детерминизма. Ее положения сводятся к взаимосвязи географического фактора и истории в процессе развитии этногенеза народов, что очень ярко прослеживалось на примере кочевого казахского народа, образ жизни которого составлял предмет описания зарубежных исследователей. Используя сопоставительный анализ, исследователи стремились дать полное и объективное описание внешнего вида казахов, черт характера, одежды, отношения к женщинам, детям, старикам, образ мыслей и их особенности, зафиксировав на страницах американских газет, где одновременно нашли отражение исторические этапы развития Казахстана.  В этой статье материалы по этнографии казахской степи, опубликованные на страницах американских газет, впервые вводятся в научный оборот. Американские газеты (например, New York Tribune, Belmont Сhronicle, The Charleston Daily News, The Daily Astorian, Daily Globe и т.д.) представляли практически все штаты Америки (Миссури, Миннесота, Техас, Флорида, Орегон и т.д.).

Казахская женщина предстала перед американским читателем не только как красивая, с  тонкой  талией, со вкусом одетая женщина, но и как сильная, волевая, свободолюбивая, способная самостоятельно вести домашнее хозяйство [3].

Американские газеты «New Ulm Review», «The Colfax Chronicle», «The Evening Bulletin», «Fergus County Argus», «The Herald», «Burlington weekly free press», «The Wichita Daily Eagle», «The Lafayette advertiser» и т.д. публиковали комплекс статьей о киргизских лошадях, представляющих стратегический ресурс России, которая имела в Центральной Азии конкретные геополитические и экономические цели.

«Считается, что Австро-Венгрия имеет 3 569 000 лошадей, Германия 3 352 000, Франция 3 000 000, Великобритания 2 790 000 и Италия 657 000; в то время как Россия в киргизской степи насчитывает 4 000 000 верховых лошадей. Отличные качества киргизской лошади привели к предложению использовать ее  для  пополнения   убывающего   количества   лошадей  в  кавалерии»,   -  пишет  вашингтонская  газета «Evening star» в 1883 г. в статье «Резервный фонд лошадей России». «Киргизские лошади являются драгоценным и богатым запасом. Большинство этих лошадей небольшие, разумные, послушные, с большой скоростью, неутомимые и очень сдержанные, качества, которые делают их пригодными для военной службы. Самыми лучшими являются лошади, принадлежащие к Оренбургским и Туркестанским степям», продолжает газета [4].

В американских газетах можно встретить описание казахской юрты, которая представлялась как нечто экзотически практичное: «Аул (кибитка) состоит из деревянного каркаса, имеющего изогнутую форму. Установив на земле остов, его покрывают войлоком из шерсти яка или верблюда.

Через круг, образующий потолок, выходит дым от очага. Эти аулы (или кибитки) очень прочные и выдержат почти любой ураган или пыльную бурю. Общий вес составляет 200-250 кг, это грузоподъемность всего лишь одного верблюда. Киргизы – мусульмане. Примечательно, что они проводят зимы на  высокогорье, в теплую погоду ища убежища в более высоких, но узких долинах. Киргизских женщин меньше, чем мужчин, и численность населения почти стабильна» [5].

В XIX веке считалось, что соколиная охота это аристократическое занятие и королевское развлечение. И американские читатели с удивлением узнали, что соколиная охота – любимое занятие простых казахов-охотников. Канзасская газета «Western Kansas World» описывает охоту киргиза: «… киргиз использует орла для охоты на волков. Ремешок из толстой кожи крепится вокруг каждой ноги птицы, позволяя летать на расстоянии 10 дюймов.

Волк замечает летящего орла. Как только птица схватит животное, она крепко держит область поясницы одной ногой, а другую ногу волочит вдоль поверхности земли, хватаясь за камни, сорняки, или то, что дает ей небольшую опору. Если волк вдруг повернется, орел начинает клевать его глаза клювом. Тяжелая ноша на спине волка [орел] заставляет его идти медленно, что охотник вскоре настигает его. Выжидая, он ударяет волка хлыстом или ножом» [6]. Охоту с орлом описывает и британец Френсис Янгхасбенд в  книге «Сердце азиатского континента» [7].

Американская газета «Тhe Lafayette Аdvertiser» рассказала о жителях восточного берега Каспийского моря: «Киргизы занимаются исключительно скотоводством и, говорят, известны своей скрупулезной честностью. Длинный, грубо сшитый плащ (килат) и штаны из грубой верблюжьей шерсти его одежда. Головные уборы напоминают чепец старой женщины в форме усеченного конуса, расширенный в задней части шеи примерно на семь дюймов. В зависимости от ранга и богатства владельца одежда расшита различными мехами и т.д.

Платья женщин несколько отличаются от мужчин. Например, вместо чепца женщина  покрывает голову различными тканями, повязками и др. В производстве теплых и мягких шарфов, накидок и т.д. из шерсти верблюдов и коз они показывают большее мастерство и изобретательность. В соответствии с обычаем, распространенным среди киргизов, жена лишь раба, купленная по определенной цене и предназначенная вести весь домашний труд. Для киргизов, как и для всех кочевых племен, войлочные кибитки служат жильем. Первая вещь в кибитке, которая привлекает внимание посетителей это продовольствие, подвешиваемое на потолке, а именно сушеная и копченая рыба и конина. Последняя представляет собой большой деликатес и это роскошь, которую могут позволить только зажиточные люди» [8].

Описание юрты, ее убранства, процесса приготовления еды формировали представление жителей далекого американского континента о казахской степи: «Выезжая из Омска в восточном направлении, сибирский путешественник впервые видит настоящую степь в полном смысле этого слова – гладкую как море, ни одного волнистого пригорка, который может разрушить прямую линию горизонта, ни дерева, ни куста и даже ни одного камня, который может изменить монотонность пространства.

А сейчас вы различаете самое приятное из всех зрелищ – группу кибиток (юрт) в форме стога сена и вы спешите туда, чтобы укрыться в благодатной тени киргизской кибитки и насладится свежим кумысом.

В одном из таких аулов, где мы остановились на ночлег, около 20 юрт, все однотипные и ни малейшей симметрии.

Ужин сам по себе примитивен, как метод его приготовления. Стол со скатертью простирался посреди палатки, а стульями были подушки, на которых мы сидели, скрестив ноги. Не было никаких столовых принадлежностей. Предполагалось, что гости будут кушать из общей деревянной посуды и использовать инструмент, который дала ему природа – руки. Угощение было обильным, но не разнообразным, состоящим из вареной баранины без хлеба или каких-либо его заменителей, и немного соленого мяса конины.

Чаепитие не особо популярно в степи. Киргизы покупают самый дешевый так называемый «кирпичный чай», спрессованный в форме кирпича, они обычно пьют кумыс. Кумыс – это напиток из кобыльего молока.

Киргизская кибитка представляет собой круглую палатку из войлока, натянутую на деревянные рамы.

Эти рамки можно легко разобрать и собрать, они очень легкие. Широкие части войлока легко покрывают их, одеть их на рамы это работа 10 минут. С одной стороны дверь, представляющая лоскут из войлока, огонь расположен в середине, дым которого выходит через отверстие в крыше. Палатка оформлена кусочками ремней разных видов, используемых для крепления войлока, а по бокам палатки висят ценные для киргизов вещи: ковры, шелковые изделия и одежда, а в некоторых богатых палатках даже изделия из серебра с атрибутами для лошадей и домашней утвари. У кибитки есть преимущества быть прохладной летом и теплой зимой» [9].

Тема этнография казахской степи не единственная тема на страницах американских газет. Успешное продвижение России в казахские степи, природные богатства казахской степи, ее выгодное географическое положение привлекали внимание зарубежных политиков и исследователей. События 1869 года в казахской степи (восстание казахов Младшего жуза), оказались в центре внимания американской прессы:

«Экспортная торговля из Азии также задерживается. Несколько мешков бухарского хлопка было продано  в Казани по цене 8 долларов за фунт наличными, но без продолжения торговли. Шелка-сырца не было видно вообще. Прекращение торговли происходит не только из-за опасности, которая может поджидать торговцев во время путешествия со своим товаром через восставшие районы, но из-за невозможности путешествовать без верблюдов, которые зависят от киргизов» [10].

Американская газета «Memphis Daily Appeal», как продолжение предшествующей статьи, информирует о том, что в апреле 1870 года Россия направила в казахские степи экспедицию. «Единственная  цель этой экспедиции – развитие торговли с Центральной Азией и обеспечение безопасности караванов, направляющихся из Каспийского региона и Оксуса. Этот новый маршрут, действительно, стал незаменимым, так как восстание киргизских племен отрезало старую линию связи через степи от Оренбурга до Коканда, и от Мангышлака до Хивы. Единственная цельна этой новой территории обеспечение безопасности на берегах Каспия, а также безопасность для торговцев вести дела под прикрытием армии, опираясь на ее защиту» [11]. Русская политика в центральноазиатском регионе нашла отражение в следующих строках: «Будет снижено налогообложение местного населения, во всяком случае только киргизы будут облагаться налогом по ставке 2 руб. 75 коп. за кибитку вместо 3,50, и сарты-фермеры согласно номинальной стоимости принадлежащих им земель, то есть, они будут платить десятину от всей произведенной с земли продукции» [12].

В последней четверти XIX века географический и этнографический интерес стал перерастать в геополитический интерес зарубежных исследователей и политиков, знающих о подлинных интересах России в Центральной Азии.

«Россия … после нескольких жестоких кампаний подчинили 2 000 000 кочевников, которые на протяжении более 20 лет безропотно выплачивали завоевателям налоги за скот в размере 3-х рублей с кибитки. Через киргизские степи, граничащие с Россией, два зеленых пояса простирались далеко на восток через пустыню, по которой текут две великие реки древние Оксус и Яксарт, теперь известные как Амударья и Сырдарья. Одна берет свое начало на южных, а другая, на северных склонах Памира, веками создавала по их берегам аллювий, нанесенный быстрыми приливами, создавая длинные и непрерывные оазисы посреди самой пустынной пустыни мира. Здесь пролегали маршруты во внутреннюю Азию, караванные дороги, которые ведут в Китай, дороги, по которым на протяжении многих лет большие верблюжьи караваны из Бухары везли в Оренбург и Астрахань грузы из хлопка, шелка, кожи и шагреневой кожи для обмена на российское оборудование, ситец и оружие. Здесь была возможность огромного расширения московской власти и торговли. Мотивы России уже давно не самозащита, а покорение ханств Туркестана и расширение торговли» [13].

Истинные цели России в Центральной Азии американская газета описала следующим образом: «Так как вся земля у подножия гор пригодна для возделывания культур, в результате российские колонии обосновались вдоль главных горных цепей. Правительство поощряет эту колонизацию путем предоставления поселенцам определенного количества земли без оплаты, при условии, что они сразу же начнут возделывать ее. После десяти лет занятия земли поселенец становится владельцем земли, но не может оставить ее, пока она не будет возвращена властям. Многочисленные колонии были основаны не только в степях кочевых киргизских племен, но в той части региона, населенного таджиками и узбеками, которые вели оседлый образ жизни и были цивилизованными в течение многих столетий. В регионе Сыр-Дарьи существует ряд населенных пунктов, которые помогают консолидировать силы России, наиболее важный из которых Taшкент, который насчитывает более чем 12 000 российских жителей…

В провинции Семи рек (Семиречье) российская колонизация датируется 1854 годом, число российских городов и сел гораздо больше, поселенцы составляют свыше 30 000, среди них несколько тысяч казаков» [14].

В начале ХХ века в американских газетах появляются заметки о природных богатствах казахской степи. Казахские степи с их природными богатствами привлекали внимание и американских предпринимателей. Американский сенатор Кларк из Монтаны предложил российскому правительству 36 000 000 рублей за 50 лет аренды большого участка земли в киргизских степях, богатых медью, углем и серебром [15].

А нью-йоркская газета «The Evening World» проинформировала читателей о нефтяном фонтане мощностью в 60 000 баррелей в день в киргизской степи [16].

Изучение традиционного казахского общества и его основных механизмов жизнеобеспечения, ответа этого общества на вызовы того времени, в том числе на вторжение других цивилизаций, т.е. российской колонизации, представляло большой научный интерес в историко-этнографической парадигме, перерастающей постепенно с установлением Советской власти в геополитический интерес.

 

  1. Американская пара  живет  в  казахской  юрте.  -  Режим  доступа   URL://tengrinews.kz  -  (дата  обращения 22.01.2015).
  2. Minnesota’s Fame Attacks a Family From That Land // The Louis Republic. – 1904. March 27. – P. 12.
  3. 3 A Kirghiz Matron // New-York Tribune. – 1841. May 13. – P. 4.
  4. Russia’s Horse Reserve // Evening – 1883. September 01. – P.3.
  5. Cobbold, Ralph Inner most Asia – Travels and Sport in the Pamirs. – London, 1900.
  6. 6 Eagles and Their Prey. Western Kansas world. – 1888. -May 05. -Р.1.
  7. Younghusband, Francis Edward. The Heart of a Continent Asian Educational Services: a narrative of travels in Manchuria, across the Gobi desert, through the Himalayas, the Pamirs and Hunza 1884-1894. New Delhi: Asian educational services, 1993. – 332 р.
  8. Kirghiz // The Lafayette – 1886. May 15. – С. 1.
  9. Natives of Siberia // The Princeton – 1897.-7 января. – С. 7.
  10. 10 English label // The Evening Telegraph. – 1869. – July 6. – С. 3.
  11. 11 Русский десант // Memphis Daily Appeal. – 1870. 24 июля. – С. 1.
  12. 12 The Russian Landing // Memphis Daily Appeal. – 1870. – July 24. P. 1.
  13. 13 Russia in Central Asia // Salt Lake Еvening Democrat. – 1885. May 7. – Р. 3.
  14. 14 Journal «Des Débats» // The Sunday Herald. – 1885. – April 26. – С. 2.
  15. 15 Senator Clark’s // The Salt Lake Herald. – 1901. 27 декабря. С. 2.
  16. 16 Huge Fountain of Fire // The Evening World. 1911. May 16. – Р. 4.
Год: 2015
Город: Алматы
Категория: История
loading...