Идеи междисциплинарности в исторической науке: теоретический аспект

Поиску научно обоснованных ориентиров в перестраивающемся исследовательском поле истории, где сегодня сосуществуют методологический плюрализм и взвешенная методологическая толерантность, способствует идея междисциплинарности, призванная решить многие проблемы планирования, организации и высокого уровня результативности научных исследований.

Важной предпосылкой актуализации и потенциально масштабного подключения идеи междисциплинарности к изучению исторических фактов, явлений и процессов во второй  половине ХХ века стало феноменальное явление, названное «информационным взрывом». Его сущность выражается во все более убыстряющихся темпах роста научных знаний в ходе интеллектуального развития  человеческого  общества.  Так,  например,  если  с  начала  нашей  эры  для  удвоения  научных  знаний потребовалось 1750 лет, то к 1950 г. общая сумма знаний удваивалась каждые 10 лет, к 1970 г. – каждые 5лет, с 1990 г. – ежегодно [1, с. 179].

Образование больших потоков информации было обусловлено чрезвычайно быстрым ростом  числа документов, отчетов, диссертаций, докладов и т.д., в которых излагались результаты научных исследований; постоянно увеличивающимся числом периодических научных изданий и монографий; появлением разнообразных данных, записываемых обычно на магнитные ленты больших ЭВМ и поэтому не попадавших в сферу действия системы социальных коммуникаций среди широкого круга ученых.

«Информационный взрыв» середины 1950 г. повлек за собой информационный кризис, проявившийся в противоречии между экспоненциально возрастающим объемом информации и ограниченными возможностями его восприятия и переработки. В исторической науке следствием этого процесса стало появление новых источников самой разнообразной информации и новых фактических данных, заставившее ученых искать все более совершенные приемы их аналитической обработки. Историкам в таких условиях пришлось столкнуться не только со значительным массивом ранее накопленных исторических и историографических источников, но и со шквалом качественно изменившейся по форме и содержанию новой источниковой базы. Многообразие источников поставило перед теоретическим и прикладным источниковедением проблемы их систематизации и классификации, выявления их специфики, общего и особенного в каждой из групп источников. Особый интерес начали привлекать ранее не востребованные исследователями источники массового характера, содержащие как качественную, но в большей степени, количественную информацию, которую крайне сложно, в отдельных случаях, практически невозможно, обрабатывать традиционными способами. В значительной степени именно необходимость всесторонней обработки массовых источников, особенно характерных для новой и новейшей истории и отражающих массовые явления и процессы исторического развития общества, потребовала от историков выработки комплексного, интегрального подхода к их изучению, привлечения математических и формально-количественных методов и ЭВМ в их исследовании.

Таким образом, объективация междисциплинарного подхода к историческому исследованию в  этот период была  связана, в первую  очередь, с  осознанием самими  историками  недостаточности только «отраслевого» дисциплинарного подхода в научно-теоретическом освоении исторической действительности и явным тяготением к интегральному, целостному (системному) рассмотрению исторических объектов, явлений и процессов; во-вторых, с трудностями оперирования огромным объемом накопленных знаний и стремительно растущим потоком новой информации; в-третьих, с включением в научный оборот массовых исторических источников, трудно поддающихся источниковедческому анализу традиционными способами; в-четвертых, с необходимостью применения, наряду с описательными, количественных и формализованных методов анализа исторических источников, особенно массового характера, и эффективного использования новых информационных технологий (НИТ) в процессе переработки и представления источниковой информации в знания.

История    науки    доказывает,    что    «информационные    взрывы»    и    сопутствующие    им «информационные революции», крупные научные открытия в области точных и естественных наук или передовая техника и более совершенные технологии обработки информации прямо или опосредованно оказывают влияние на развитие общественных и гуманитарных наук и на их стремление к изменению конфигурации междисциплинарных полей интеграции и перераспределению внутридисциплинарной иерархии научных дисциплин, появлению новых, более эффективных методов получения нового знания и способов его презентации, а на более высоком уровне - к трандисциплинарной интеграции, т.е.  интеграции научных понятий, теорий и методов в философских концепциях. Данное положение в равной степени относится и к исторической науке. Известно, что на всех этапах ее развития наблюдаются две взаимосвязанные и разнонаправленные тенденции развития исторического познания – интеграции (отношение – от «многого» к «единому») и дифференциации (отношение – от «единого» ко «многому»), каждой из которых в те или иные периоды свойственно преобладающее значение. Отдельные ученые- историософы связывают эту ситуацию с доминированием в интеллектуальной академической среде, которая напрямую зависит от уровня развития общества, его переходного или стабильного состояния, генерализирующего (обобщенного, комплексного решения познавательных проблем для выявления определенных тенденций и закономерностей исторического процесса) или индивидуализирующего (детального, углубленного изучения отдельных сторон явлений и процессов) подходов к историческим исследованиям, определяя  их  влияние, как величину переменную, изменяющуюся как бы  по  синусоиде, испытывающей подъемы и спады [2, с. 61]. И, если интеграция в значительной степени является следствием транснаучной рефлексии над ней, то дифференциация или дисциплинарная расчлененность, как более объективный процесс, диктуется практической необходимостью изучения все новых предметных областей внутри самой исторической науки, более узкой профессионализацией и специализацией, как исследователей, так и практиков.

Действительно, если, например, для исторических исследований конца XIX – первой половины ХХ вв. преобладающим было дифференцированное изучение процессов и явлений, развитие теоретических проблем на собственной основе, то во второй его половине интегративность и междисциплинарность исследований с привлечением математических и иных формализованных методов, других научных методов из различных областей знания, приобрели доминирующий характер. Степень интенсивности интеграционных процессов в целом в науке ХХ в. демонстрирует следующий факт: если в начале века насчитывалось всего 150 наук, то к его концу уже более 2 тысяч [3, c. 46]. Науковедами пока специально не подсчитано количество «отпочковавшихся» от исторической науки смежных научных дисциплин и числа зародившихся в последний, более чем полувековой период самостоятельных направлений на стыке «разновекторных» и «близкородственных» наук, но даже беглый взгляд на сложившуюся сегодня ситуацию позволяет судить, что большинство дисциплин исторического  ряда, ранее считавшихся вспомогательными, получили новый суверенный статус в системе гуманитарных исследований (например, источниковедение, этнология и др.), которые, в свою очередь, в силу современной эпистемологической ситуации послужили основой для новых научных направлений.

Результатом фронтального расширения интегративных процессов второй половины ХХ в. стало возникновение и развитие новых сложных методов исследования, например, таких, как системно- структурный, аналитико-синтетический, гипотетико-дедуктивный, информационный и т.д., активно используемых в современных исторических исследованиях. При этом применение новых методов привело к изменению соотношения и роли между ними и традиционными методами, но, ни в коем случае, не к утрате последними их значимости, тем более, к исчезновению из научного оборота, так как традиционные, казалось бы, устоявшиеся методы имеют тенденцию к постоянному совершенствованию, развитию, и таким образом продолжают активно использоваться в исторической науке. Например, «классические» специально-научные сихронный и диахронный методы исследования в связи с развитием теории систем, углубляющимся изучением сложных интегральных компонентов исторической реальности и введением в практику историка структурно-функционального анализа трансформировались в системно-диахронный и системно-синхронные методы [4, с. 205-206].

В эпистемологической области интеграционные процессы связаны с полиморфностью научных знаний, проистекающих из разнообразия мира. Но в «многообразии мира имеющиеся науки с необходимостью выявляют какие-то инвариантные элементы. Именно при этом условии возможно вступление в интеграционный процесс множества разнообразных наук, как смежных, так и отдаленных друг от друга» [3, с. 47].

Сегодня интегративные процессы нарастают, и можно констатировать, что интенсивный интеллектуальный «диалог» исторической науки с другими гуманитарными направлениями, с одной стороны, естественными и техническими – с другой, их взаимное тяготение, сближение и, в отдельных случаях, взаимопроникновение являются имманентными чертами современного исторического познания. Примером может служить формирование в последнее десятилетие в результате  синтеза информатики и так называемых когнитивных наук, историографии, источниковедения, структурной лингвистики и антропологии одного из направлений современной аналитической истории - когнитивной истории, концептуально разработанной известным российским ученым А.Н. Медушевской [5]. Историческая информатика, выбранная в настоящей диссертации в качестве предмета исследования, также являет классический пример междисциплинарного взаимодействия (стыка) истории, источниковедения, прикладной математики, математической статистики, информатики. При этом следует подчеркнуть, что процесс дифференциации в исторической науке также продолжает иметь место и  отображается появлением таких субнаправлений, как, например, историческая локалистика, история повседневности, устная и гендерная история и т.д. Но говорить о «чистой» дифференциации было бы не совсем корректно, так как в рамках самой исторической науки при «отпочковывании» нового субнаправления происходят процессы внутри- и междисциплинарной интеграции путем установления прочной связи между отличающимися друг от друга теориями и подходами на базе фундаментальных законов и принципов, а также посредством применения методов, носящих междисциплинарный характер, либо методов и результатов, достигнутых в других научных дисциплинах.

Интегративные процессы в современной науке, в том числе и исторической, представляют собой очень сложное многомерное социокогнитивное явление. Структурно они включают такие элементы, как интеграция научных знаний; кооперация и взаимообмен на основе коммуникаций творческой (продуктивной) деятельности ученых различных специальностей и дисциплин; комплексирование (взаимопроникновение) научной деятельности различных учреждений, вообще процесс формирования интегрального субъекта научного познания, взаимообмен материально-техническими средствами и научными методами при проведении научных исследований и др. [3, с. 44].

Процесс взаимодействия как внутри каждого из этих структурных элементов, так и между ними, ведущий к взаимопроникновению, обобщенности, концентрации научной деятельности, методологии, знаний и информации, собственно и называется интеграцией. При этом предполагается, что при решении общих, комплексных познавательных проблем, а также традиционных объектов научных дисциплин преследуются общие научно-исследовательские цели и присутствует унифицированная система познавательных средств.

В исторической науке наблюдаются характерные в целом для научного познания  типы интеграции. Прежде всего, в эпистемологической области эмерджентный сильный тип связан с синтезом научных  знаний  тех  наук,  которые  участвуют  в  возникновении  новой  интегральной,  «пограничной», «стыковочной» науки, например, исторической географии, исторической демографии, исторического профессиоведения, исторической информатики и т.д. При этом в методологическом плане интегративный процесс сопровождается заимствованием методов, методик, технологий исследования, расширением поля их приложения, введением новых идей и понятий. Крайне существенным фактором при данном типе интеграции  представляется   приоритетность   сохранения  исследовательского   поля  той  науки, которая «инициировала» междисциплинарное взаимодействие коллективных усилий ученых разных специальностей.

В противовес сильному типу легкий не всегда приводит к рождению новой научной дисциплины и реализуется в ходе конкретного междисциплинарно-комплексного исследования. Например, исторический источник выступает как единый объект различных социально-гуманитарных наук при разнообразии их предметов изучения, тем самым, он создает единую основу для междисциплинарных исследований и интеграции наук [6, с. 7]. Поэтому при специализированном использовании источников в государственно- правовых науках, языкознании, литературоведении, искусствоведении, статистике и других научных направлениях происходит взаимосвязь и взаимопроникновение методов и методик исследования, устанавливаются междисциплинарные научные контакты.

В рамках исторической науки крайне актуален частный эмерджентный тип  (общий  тип интеграции применим при изучении одного глобального объекта разными науками, например, исследование космоса). Он проявляется при проведении эндогенного, внутридисциплинарного синтеза  при помощи так называемого вегетативного механизма создания новых смежных исторических  дисциплин, например, таких, как сфрагистика, нумизматика, вексиллография и т.д. Но даже в этом случае внутридисциплинарность не выражена в рафинированном виде, она сочетается с экзогенным, междисциплинарным синтезом. Например, исходные теоретические основы семиотики, основные ее идеи и методы обязательно присутствуют при исследовании объектов и явлений указанных выше субдисциплин.

В целом надо отметить, что историческая наука сама по своей природе междисциплинарна. Во- первых, детерминация исторических событий и явлений является многоуровневой, так как совокупное действие природно-климатических, биологических, экономических, социально-психологических, культурно-этических, идеологических и иных детерминант создает то, что мы называем историческим процессом. Поэтому исторические теории, описывающие ход исторического процесса в том или ином пространственно-временном интервале, неизбежно включают в свой познавательный «арсенал» соответствующие закономерности и явления биологических, географических, физических и других дисциплин. Например, природно-климатические условия территории Казахстана являются предметом физической географии, но одновременно они образуют и предмет номадоведения, становясь  предпосылкой рационального объяснения возникновения и развития кочевого общества. Природа радиоактивности, ее воздействия на живые организмы изучается соответствующими разделами физики, биологии, генетики, а поиск и объяснение источников естественной радиации – геологической наукой. Но без применения знаний, наработанных указанными дисциплинами, невозможно представить археологические или антропологические исследования.

Что же касается нарратива, то, в силу временной протяженности между создателем исторического источника и его современным исследователем, изучение исторических источников ограничивается определенным объемом и качеством принимаемой информации, но это препятствие достигается не только расширением источниковой базы исследований, но и глубинным проникновением в структуры объектов – носителей информации о прошлом – за счет привлечения новых методик исследования, технологических  и технических средств естественных наук: математической статистики, информатики, вычислительной математики и т.п., развитие которых становится одним из важнейших условий развития и исторической науки.

Таким образом, междисциплинарность является имманентным свойством любой научной исторической реконструкции, базируясь, «с одной стороны, на специфике объекта исторического познания, его многоуровневой детерминации, а с другой – на специфике познания объекта вследствие его временной отдаленности» [7, с. 81]. Но все же следует заметить, что в онтологическом плане практически во всех конкретно-исторических исследованиях фактически присутствуют элементы, в той или иной степени носящие междисциплинарный характер (например, использование фактологических баз или баз данных, понятийно-категориального аппарата, отдельных исследовательских приемов и методов других дисциплин), но они не могут рассматриваться как приемы междисциплинарности [8, с. 51].

В целом, удовлетворительная модель междисциплинарного исторического исследования должна включать в себя все этапы деятельности исследователей:

  • их установку на междисциплинарность;
  • поиск и обсуждение междисциплинарной проблемы, постановку исследовательской задачи и формулирование содержательной гипотезы (или гипотез) с учетом сведений об уровне и степени разработанности поставленной проблемы другими исследователями;
  • осуществление отбора адекватных исторических источников, характеризующих объект исследования, и определение условий применимости и ограничения тех или иных методик их обработки;
  • определение соотношения исторической и социально-гуманитарной и/или естественнонаучной компонент взаимодействия;
  • формирование междисциплинарного исследовательского коллектива и организацию их исследовательской кооперации;
  • выбор методов анализа, отвечающих характеру поставленных задач;
  • разработку общего метаязыка путем четкого определения понятий привлеченной к междисциплинарному взаимодействию науки и/или наук и их эмпирической и операциональной интерпретации;
  • уточнение возможности применения тех или иных новых информационных технологий и технических средств, моделирование данных и представление информации исторических источников в машиночитаемой форме;
  • обсуждение и содержательную интерпретацию результатов исследования, подтверждающих или опровергающих выдвинутые вначале исследования гипотезы.

В ходе междисциплинарного исторического исследования крайне важно корректно применять методы привлеченных к взаимодействию наук, так как в силу того, что методы основывается на объективно-истинной теоретической системе, они по существу не могут быть неправильными, неправильным может быть их практическое применение.

Наряду с внутридисциплинарным и междисциплинарным видами интеграции в научной практике выделяют также супрадисциплинарный и трансдисциплинарный [9, с. 6-7].

В контексте нашего исследования междисциплинарность и супрадисциплинарность представляют наибольший интерес, так как историческая информатика является результатом междисциплинарного взаимодействия (на стыке) нескольких областей науки, а супрадисциплинарный вид интеграции связывает историческую науку с математизацией и информатизацией, а также с принципами и методами общей теории систем, теории информации, синергетики и т.д.

Главной задачей междисциплинарности как методологического принципа является отражение системного строения изучаемой реальности. Принцип системности ориентирует ученых на исследование исторических процессов как на нечто единое, сложное и опосредованное взаимодействием различных элементов и отношений (материального и духовного, экономического и политического и т.д.). Исследуемый объект, явление или процесс рассматриваются с этой точки зрения как некая «целостная система, обладающая соответствующей структурой, которая характеризуется тем или иным строением,  т.е. совокупностью элементов, а также определенным типом взаимосвязи этих элементов и присущих им черт и свойств. Главная задача исследования состоит в раскрытии этого строения и взаимосвязей и в выявлении их качественного своеобразия» [10, с. 4-5].

Системная реорганизация знаний, применение основных принципов теории систем и системного подхода позволяет историкам преодолеть противоречие, выраженное ограниченностью их восприятия и освоения лавинообразно возрастающего потока информации. Системный подход и связанный с ним структурный анализ неизбежно ведут исследователя к комплексному, междисциплинарному изучению избранного объекта, явления или процесса, успешность которого обусловлена не только применением принципов и методов различных наук, складыванием новых «межстыковых» методов (например, историко-системного метода), но и активным взаимодействием ученых, представляющих эти науки.

Междисциплинарность предполагает также широкое использование научной информации вне зависимости от ее дисциплинарной принадлежности, т.е. представляет собой методологическое оформление реального синтеза научных достижений различных дисциплин. Среди последних особое место занимают такие фундаментальные и комплексные науки-интеграторы, как математика и физика, кибернетика и информатика, социология и синергетика, и др.

В этом же ряду как комплексная, интегральная наука выступает и историческая (в сравнении с другими конкретными общественно-гуманитарными науками), так как объектом ее познания выступает вся совокупность явлений общественной жизни на протяжении всей истории общества [4, с. 55]. Кстати, в этом историческая наука созвучна с социологией, хотя вопрос о соотношении социологии как обобщающей, а истории как конкретной науки до сих пор вызывает научную полемику, бесспорно, то, что благодаря истории социология раскрывает общие тенденции современного развития общества, а история исходит из знаний и обобщений, вырабатываемых социологией. Исследования по обоим научным направлениям проводятся в междисциплинарном контексте, во многом завися от того, на чьем исследовательском (социологическом или историческом) поле проводятся научные изыскания. Одним из проявлений углубления взаимодействия и взаимопроникновения социологии и истории может служить формирование и развитие новой научной дисциплины – социологии истории. При этом высокий уровень абстракции, характерный для социологических исследований, определяет тесную связь социологии и истории с социальной философией и историософией.

На наш взгляд, внутренняя потребность исторической науки в расширении теоретико- методологической базы за счет привлечения методов, методик и технологий не только смежных, но и точных наук диктуется не сколько пресловутым теоретическим «кризисом» в истории, сколько современным состоянием исторического познания, «в структуре которого все более значимым становится так называемое внеисточниковое знание, т.е. знание непосредственно не содержащееся в исторических источниках, а формирующееся благодаря совершенствованию работы с ними» [11, с. 9].

Методологическая рефлексия историков и выход их исследований на междисциплинарный и супрадисциплинарный уровни во многом детерминированы такими знаковыми явлениями как математизация, машинизация и информатизация, обусловленными в середине ХХ века значительными успехами прикладной и вычислительной математики, электронной вычислительной, а несколько позднее (с середины 1980-х гг.), компьютерной техники. И тот факт, что современная историческая наука все чаще обращается к математике и информатике, говорит о том, что развитие этой науки по пути исследования своего качества достигло достаточно высокого уровня развития и теперь испытывает определенную потребность в количественной конкретизации.

Именно математизация и информатизация исторической науки привела к институционализации квантитативной (количественной) истории, компьютерного источниковедения и исторической информатики. Практическая ценность результатов почти полувековой исследовательской деятельности ученых - представителей различных научных направлений - на стыке традиционной истории, классического источниковедения, прикладной математики и информатики сегодня уже не вызывает никаких сомнений, более того, отдельные исследования, а именно в области экономической истории, отмечены самой престижной международной наградой в области науки – Нобелевской премией - за новые междисциплинарные подходы в изучении исторических явлений и процессов [12, с. 119].

Еще в 1987 г. И.Д. Ковальченко отмечал, что «количественные и математические методы, а также электронно-вычислительные машины являются теми наиболее эффективными методами и техническими средствами, которые революционируют историческую науку. Без все более широкого применения их невозможен ее дальнейший прогресс. Это справедливо не только по отношению к наукам естественным и техническим, но и к общественно-гуманитарным, в том числе и исторической науке. Кроме того, количественные методы более сложны, чем традиционные, превалирующие в гуманитарных исследованиях» [10, c. 17].

Безусловно, нельзя абсолютизировать междисциплинарное взаимодействие исторической науки с математикой и информатикой, так как существуют определенные ограничения в использовании тех или иных методов, методик, техник и технологий точных наук в историческом исследовании, более того, ни математика, ни информатика не посягают на «суверенитет» исторической науки, а рассматриваются как вспомогательный методологический и методический «инструментарий» в получении более объективных и достоверных знаний о прошлом, помогают вывести исторические исследования на более высокий уровень источниковедческого синтеза, решить проблему качественной обработки исторических источников, особенно массового характера, точнее охарактеризовать тенденции и закономерности общественного развития и т.д.

В единой системе междисциплинарного взаимодействия объективно возникает необходимость в применении автоматизированных и компьютеризированных информационных систем, системного подхода, эвристики и вычислительной техники. Это, несомненно, способствует выбору последовательности операций в интегрированном научном исследовании, в  принятии  адекватных решений по дальнейшему ходу познания определенного сложного научного объекта.

Историк в своем исследовании не может использовать эмпирический подход, что подразумевает опытный характер естественнонаучного знания, наличие механизма измерения и сравнения с эталоном, измеримость подавляющего большинства единиц, носящих структурообразующий характер, представление о погрешности измерения и статическом характере любых экспериментальных материалов. Но он может обратиться к модельному подходу, при помощи которого создается предметная  объективация идеального образа объекта, явления или процесса, который предстоит создать.

Методы математического моделирования исторических процессов несколько десятков лет применяются в истории и приводят к результатам, которые невозможно было получить путем применения традиционных методов [подробнее см.: 10, с. 373-433].

Математическая обработка и анализ количественных показателей, полученных в результате измерения изучаемых исторических явлений в рамках поставленной исследовательской задачи, может проводиться с различной целью и разными методами. В плане раскрытия содержания, сущности и количественной меры качественной определенности изучаемых явлений и процессов исторического развития, т.е. в онтологическом аспекте, применение математических методов имеет два уровня. Первый состоит в измерении тех или иных признаков путем достаточно несложной обработки полученных результатов методами мономерного статистического анализа (вычисление средних  и  процентных значений и их стандартных ошибок, показателей вариации значений признаков и т.д.). Второй, значительно более высокий уровень применения математических методов, состоит в «такой математической обработке исходной системы количественных показателей, которая раскрывает сущность изучаемой реальности в формализованной математической форме, т.е. в виде ее моделей. Для построения модели необходим более сложный математический аппарат (например, многомерный статистический анализ – С.Ж.) и, как правило, использование ЭВМ» [13, с. 7].

Как подтверждает практика междисциплинарного взаимодействия исторической науки с другими научными  направлениями,  на  начальном  этапе  приложение  отдельных  «чужих»  методологических «инструментов» осуществляется при реализации конкретно-исторических исследований (не имеет значения, в области экономической ли истории, политической или социальной истории и т.д.), однако, затем наступает «момент истины», когда настоятельно возникает потребность в разработке теоретических проблем их применения. Так, квантитативная история только через почти 15 лет перенесла акцент с решения аналитических задач на изучение специфики исторических источников и ее влияния на выбор адекватных приемов обработки данных на ЭВМ. Речь идет о рассмотрении исторического источника в свете теории информации и семиотических подходов, разработке концепций и методов анализа массовых источников [14, c. 141].

Информационный подход к исследованию различных проблемных вопросов источниковедения имеет сегодня в методологии истории такое же значение, как и системный подход к изучению исторических объектов, явлений и процессов.

Как отмечает Г.В. Можаева, «…логика развития гуманитарных наук сегодня движется в направлении междисциплинарности, интеграции, а, следовательно, и поиска общенаучной методологии, которая позволила бы не просто объединить инструментарий отдельных наук, но и выработать некие общие основания для гуманитарных и естественнонаучных исследований. Междисциплинарные исследования наиболее эффективны, если существует общий объект, на который направлены методы различных наук. Таким объектом междисциплинарных исследований является информация. В качестве общенаучной методологии может рассматриваться теория информации, в свете которой развитие социума и индивида оценивается как результат информационных взаимодействий» [15, с. 1].

Таким образом, в современных условиях возникает не только и не столько проблема расширения арсенала научных методов, сколько поиск универсальной научной платформы, которая позволила бы эффективно осуществлять междисциплинарные исследования.

Говоря об интеграции научных знаний, междисциплинарном и супрадисциплинарном подходах к историческим исследованиям, нельзя обойти еще один аспект, который оказывает сегодня существенное влияние на расширение методологического поля исторической науки. Речь идет о концепции синергетики и тесно связанной с ней теории хаоса. Как отмечает Л.И. Бородкин: «Синергетика исходит из того, что линейный характер развития процессов и равновесные состояния отнюдь не являются доминирующими в реальности; большего внимания исследователей заслуживает непредсказуемость поведения изучаемых систем в периоды их неустойчивого развития, в точках бифуркации, в которых малые случайные флуктуации могут оказать сильные воздействия на траекторию процесса (в то время как в условиях "равновесия", обычно рассматриваемых традиционной наукой, большие флуктуации мало влияют на ход процесса). Возникающий вблизи точки бифуркации "хаос" не означает, что порядок исчезает; он означает, что динамика процесса становится внутренне (а не в силу внешних причин) непредсказуемой. Центральный вопрос, который обсуждается историками в этой связи - влияние случайностей, которые принципиально невозможно предугадать и прогнозировать, на общий характер развития изучаемого процесса. С этим вопросом связаны и новые подходы к изучению альтернатив общественного развития, возникающих в точках бифуркации» [16, с. 1].

Отдельные философы, активно разрабатывающие проблемы фундаментальной методологии научного познания, прогнозируют, что в ближайшие десятилетия именно сочетание методов системного, синергетического и информационного подходов и будет составлять ядро научной методологии познания природы, человека и общества [17, с. 23].

Таким образом, процесс междисциплинарного взаимодействия исторической науки с такими комплексными науками-интеграторами как математика и информатика, и институциализация на их стыке квантитативной истории и исторической информатики во второй половине ХХ века были обусловлены  как внутренними закономерностями развития самой исторической науки, так и сильным влиянием процессов математизации, информатизации и компьютеризации на все отрасли научного познания, объективным ростом тенденций к интеграции социально-гуманитарных и естественных наук в условиях перехода человечества от индустриального общества к информационному.

 

  1. Негодаев И.А. На путях к информационному обществу. – Ростов-на-Дону: Изд-во «Дон», 1999. – 
  2. Ионов И.Н.  Судьба  генерализирующего  подхода  к  истории  в  эпоху  постструктурализма (попытка осмысления опыта Мишеля Фуко) // Одиссей. Человек в истории. Историк в поисках метода. - М.: Coda, 1996. – С. 61-81.
  3. Нысанбаев А.Н., Косиченко А.Г., Кадыржанов Р.К. и др. Методы научного познания. – Алматы: Ғылым, 1996. – 160 с.
  4. Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования / И.Д. Ковальченко; Отделение историко-филологических наук. 2-е изд. доп. – М.: Наука, – 486 с.: илл.
  5. Медушевский А.Н. Современная аналитическая история: теоретические проблемы и направления исследований // История постсоветской современности: проблемы изучения и преподавания. Международная научная конференция 12 февраля 2009 г. [электронный ресурс] / Сайт Российского государственного гуманитарного университета. – URL: http://unc.rggu.ru/article.html?id=90360 (дата обращения: 14.09. 2009).
  6. Источниковедение: Теория. История, метод. Источники российской истории. Учеб. пособие / И.Н. Данилевский, В.В. Кабанов, О.М. Медушевская, М.Ф. Румянцева. – М.: Российск. гос. гуманит. ун-т, 1998. – 702 с.
  7. Уйбо А. Реконструкция исторического прошлого как междисциплинарная задача // Ученые записки Тартуского университета. Смысловые концепты историко-философского знания. – – № XXXV. – С. 76-92.
  8. Студенников И.В. О междисциплинарных исследованиях: к вопросу о содержании понятия //Записки исторического факультета. – Вып. 1. – Одесса, 1995. – С. 46-66.
  9. Уёмов А.И., Штаксер Г.В. Определение целостности систем // Системные исследования. Методологические проблемы. Ежегодник-2002 / Под ред. Д.М. Гвишиани, В.Н. Садовского и др. - М.: Едиториал УРСС, 2004. - С. 5-18.
  10. Количественные методы в исторических исследованиях: уч. пособие для студ. вузов, обуч-ся по спец. «История» / И.М. Гарскова, Т.Ф. Изместьева, Л.В. Милов и др. / Под ред. И.Д. Ковальченко. – М.: Высшая школа, 1984. – 384 с., илл.
  11. Могильницкий Б. Г. Введение в методологию истории. – М.: Наука, 1989. – 176 с.
  12. Бородкин Л.И. Клиометрика: pro et contra (виртуальный диалог) // Экономическая история.Обозрение. - Вып. 7. - М., 2001. – 175 с.
  13. Он же. Математическое моделирование исторических процессов // Проблемы математической истории: Основания, информационные ресурсы, анализ данных /отв. ред. Г.Г. Малинецкий, А.В. Коротаев. – М.: ЛИБРОКОМ, 2009. – С. 5-26.
  14. Гарскова И.М. Источник в цифровом формате: концепции исторической информатики // Идеи академика И.Д. Ковальченко в XXI в. Материалы IV Научных чтений памяти академика И.Д. Ковальченко. – М.: Изд-во Московского университета, 2009. – 379 с.
  15. Можаева Г.В. Роль исторической информации в современном источниковедении // Сайт Томского Государственного   университета   «Открытый   междисциплинарный   электронный журнал «Гуманитарная     информатика».    –     Вып.    1.    –     Режим     доступа:     http://www.huminf.tsu.ru/e- jurnal/magazine/mojaeva.htm.
  16. Бородкин Л.И. «Порядок из хаоса»: концепции синергетики в методологии исторических исследований [электронный ресурс] / Сайт исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. – URL: http://www.hist.msu.ru /Labs/Hislib/BOOKS/chaos.htm.
  17. Колин К.К. Формирование современного естественнонаучного мировоззрения // Синергетика, человек, общество. Сб. науч. трудов. - М.: РАГС, 2000. - С. 16-25.
Год: 2010
Город: Алматы
Категория: История
loading...