Влияние культурной революции на языковую ситуацию в Казахстане

Язык сохраняет культурный код этноса. Без развития языка не может состояться ни культура, ни государство, ни сам народ. Языковая политика большевиков лишь формально декларировала устройство национальных административных единиц, базирующихся на этнических и языковых признаках. В Казахстане первоначально уделялось довольно много внимания совместному применению русского и казахского языков. Но по мере укрепления советского государства, казахский язык вытесняется в бытовую сферу, происходит повсеместное расширение применения русского языка. Казахская интеллигенция, воспринимавшая язык как основу национальной культуры, тем не менее, выступала за включение казахов в общемировой культурный процесс. 

Сразу после революции октября 1917 года большевистские органы управления должны были найти возможности взаимодействия с окраинными народами Российской империи с целью сохранения своего влияния на местное население. Они не могли допустить, чтобы декларировавшиеся в ходе гражданской войны национально-освободительные лозунги и мобилизационная эффективность антиколониальных призывов были использованы казахской элитой для создания независимых политических образований. Возможность создания независимой казахской государственности показало возникновение и существование в течение нескольких месяцев 1917 года правительства "Алаш-Орды". Поэтому Советская власть нуждалось в альтернативных вариантах обустройства национальных окраин, одним из которых был союз национальных государств под контролем центра. Для этого "… марксизм в России, провозгласив себя интернационалистским движением,…включил в себя доктрину этнического национализма…", согласно которой, во-первых, в качестве основы нации признается "…этническая группа, обладающая набором обязательных характеристик…" (территория, общность экономических связей, единый язык и отличительный социально-психологический менталитет). А, во-вторых, условием признания и развития нации является "…наличие собственной государственности…" [1].

Поэтому одной из главных задач политики советского государства в отношении народов  Средней Азии и Казахстана провозглашалось "… устройство национальных административных единиц, базирующихся на этнолингвистических признаках. Это… было первым шагом в процессе формирования нации. Развитие своих собственных национальных языков, литературы, исторической науки, традиций, ритуалов, символов и жанров искусства сопровождало этот процесс…" [2].

Об этом свидетельствует предисловие к книге М.Тынышпаева "Материалы к истории киргиз-казакского народа", изданной в 1925 г.: "Сейчас в период создания казакской государственности правильное понимание и освещение прошлого казаков – залог успешного насаждения советской  общественности среди последних и приобщения их к социализму" [3]. В рамках этой политики сразу после образования Казахской АССР были предприняты шаги по обеспечению совместного использования русского и казахского языков в различных сферах общественной жизни. Этому вопросу уделялось существенное внимание, о чем свидетельствуют декрет ЦИК КАССР от 2.02.1921 " О порядке употребления киргизского и русского языков в государственных учреждениях КАССР" и декрет ЦИК КАССР от 22.11.1923. " О введении делопроизводства на киргизском языке" [4].

В казахстанской прессе того времени постоянно встречаются публикации, направленные на пропаганду изучения казахского языка “европейскими” служащими: "…необходимо будет обязать всех ответственных работников изучить кирязык, столь необходимый для них в настоящее время" [5] или "казязык на общих собраниях должен восприниматься русскими рабочими как естественная форма интернационального общения, как необходимое следствие совместного разрешения общих вопросов [6].

Подобные призывы объяснялись необходимостью привлечения казахов на свою сторону в деле создания национальной,  но,  все-таки,  советской  государственности.  Так М.И. Калинин,  выступая  в  декабре 1924 г. на 10 Оренбургской губернской партийной конференции, среди делегатов которой было 83% русских и 3% киргизов, в своем докладе “Задачи партии в Киргизии” говорил: "Вам придется много работать, чтобы загладить старые обиды, чтобы заставить киргиз их забыть, чтобы заставить полюбить их Советскую власть" [7].

Примерно в том же духе высказывался Ф.Голощекин, руководитель республиканской партийной организации (к этому времени была создана Казахская Автономная Советская Социалистическая Республика со столицей в г. Ак-Мечеть (ныне Кызыл Орда), говоря, что "В центре внимания должна стоять наибольшая польза казакского населения" [8].

В то время на местах составлялись списки сотрудников с указанием степени владения  казахским языком для русских служащих и русским для казахов. Устанавливался график постепенного повышения языковой квалификации с указанием размера надбавки к должностному окладу за успехи в овладении языком другой национальности [9].

Выполняя упомянутые постановления, Ф.Голощекин в своей речи на III пленуме Казкрайкома ВКП(б) обрушивался на головы "русскоязычных" бюрократов: "в таком архинациональном городе как Чимкент около 200 хорошо грамотных националов сидят на бирже труда (доклад инструкторов тт. Ружейникова и Галли, март 1927 г.), а аппарат преспокойно продолжает работать на инонациональном языке! [10].

На деле же, все эти выступления и критика были скорее демагогическими заявлениями, нежели отражением реального политического курса. Подтверждением этого является громадная разница в финансировании казахских и русских школ, постоянное сокращение сети казахских школ, реальное сокращение сферы применения казахского языка.

Кроме того, поддержку советская администрация оказывала лишь лояльно настроенной казахской интеллигенции. В отношении же представителей национальной интеллигенции, образование и мировоззрение которых имело досоветское  происхождение,  и отстаивавших собственное видение политического и культурного развития Казахстана, в течение 30-х годов осуществлялась политика репрессий. Сотни казахских политических деятелей, работников науки и культуры стали жертвами массовых осуждений и расстрелов.

В конце 30-х годов произошло резкое изменение культурной и языковой политики, прежняя хотя бы декларативная поддержка казахского языка сменилась практически полным изгнанием его из всех сфер жизнедеятельности. Казахскому языку теперь готовилась участь «кухонного» языка.  Свидетельством  тому стало постановление ЦК ВКП(б) от 27.01.1938 в котором говорилось, что "… практика насаждения национальных школ … нанесла огромный вред делу правильного воспитания и обучения …", а затем постановления №324 СНК СССР И ЦК ВКП(б) от 13.03.1938 "Об обязательном изучении русского языка в школах национальных республик за которым последовало постановление бюро ЦК КП Казахстана от 8.04.1938 г. "О реорганизации национальных школ". Через некоторое время появляется постановление СНК СССР от 10.11.1940 г. "О переводе казахского языка на русский алфавит" [11].

Не менее важна и политическая подоплека подобного шага центрального правительства. Покончив с "буржуазными националистами" в национальных республиках руководство страны непосредственно приступило к унификации языковой среды – важнейшего средства социальной и идеологической консолидации и, одновременно, создания базы для "посленационального" существования единой общности "советский народ". В результате сфера применения русского языка в Казахстане расширялась. Количество его носителей увеличивалось и в результате приобщения казахского населения к индустриальным формам производства и включения в соответствующую социальную и культурную среду.

Отношение казахской интеллигенции к отчуждению от родного языка и культуры выражалось глубокой тоской и ностальгией по родным местам. Период обучения вдали от “малой родины”, в чуждой для кочевника городской обстановке оставлял глубокую травму в душах национальных интеллигентов. Примером могут служить строки из стихотворения Магжана Жумабаева, которые передают ощущения молодого человека, возвращающегося на побывку домой после учебы в городе: "Ох уж эта  учеба! –  Иначе не приехал бы в город, Оглянись, погляди назад, Распростершийся словно гора, Город – лежащий громадный дьявол… Речь его – разноголосица и гам, смраден воздух его и тяжел, Господи я задыхаюсь!.. Приехав в город я бродил. Тосковал по бескрайней моей степи" [12].

Тем не менее, понимая необходимость развития образования казахская интеллигенция ратовала за включение казахов в общемировой процесс поступательного экономического, социального и культурного развития. "Казахи лишились права называться полноценной нацией и если не хотят исчезнуть с лица земли, им следует освоить науку и технику, перейти к оседлости", считал С.Торайгыров [13].

Естественно,  в  условиях  кризиса  традиционных  институтов  трансляции  культурной  информации и господства современных средств распространения знаний и мнений, интеллигентам некому перепоручить свою высокую миссию справедливого переустройства мира и создания собственного государства. Подобное самоощущение было характерным для казахских интеллигентов, ощущение своей принадлежности одновременно к двум различным культурным системам, отразилась в их восприятии окружающего мира   и предлагаемых ими путях дальнейшего развития казахского общества. "Национальные движения в мусульманском мире…начинаются с глубокого интеллектуального кризиса, сопровождаемого осознанием материальной отсталости своего общества, которое кичится перед технически более мощной западной цивилизацией своим героическим прошлым" [14].

Неудивительно поэтому, что в творчестве казахских литераторов и публицистов тема великого героического прошлого казахов была очень актуальной. Кроме того культурное наследие казахов, осмысляемое казахскими интеллектуалами в терминах господствующих на рубеже веков воззрений на социальную природу человека, выступало в качестве источника грядущего расцвета "разбуженного" ими Казахстана.

М.Жумабаеву в стихотворении "Казахский язык" культурная самобытность видится залогом сохранения социальной целостности.

Таким образом, говоря об основных чертах языковой и образовательной политики советской власти в Казахстане нужно отметить, что с одной стороны, национальный язык и национальная культура институциировались и культивировались в качестве основы для создания коллективного субъекта взаимоотношений центра с окраинными регионами. Они же являлись главным атрибутом национального государства – основного инструмента политического управления национальными окраинами.

С другой стороны, “общесоветский” характер идеологии единого государства, унифицированные формы организации производственной и социально-культурной сферы и огромная миграция населения привели к тому, что более половины населения Казахстана считали “национальную атрибутику” некоторых сторон жизни казахстанского общества не более, чем декоративным допущением.

 

  1. Тишков В.А. Россия как многонациональная общность и перспективы межэтнического согласия // Академический центр "Российские исследования". вып. М., 1994, С. 15.
  2. Akiner The nationalities question in the Soviet Union. London & New York, 1992, P. 218-219.
  3. Тынышпаев М. Материалы к истории киргиз-казакского народа. Ташкент: Восточное отделение киргизкого государственного издательства, 1925, 62 с.
  4. Киикбаев Н. Торжество Ленинской национальной политики в Казахстане. А.-Ата, 1968, С. 5 Працоун Н. Еще раз о киргизском языке // Советская степь. №28. 21 декабря 1921.
  5. Шафиро Ш. Казязык на общих собраниях // Советская степь. №125,
  6. Калинин М.Н. Задачи партии в Киргизии // Советская степь. №316, 9 декабря, 8 Советская степь. №96(702), 28 апреля 1926.
  7. ГАЮКО, 83, оп.1, св. 2., д. 34, л.12.
  8. Правда Востока, №215, 20.09.1927.
  9. Киикбаев Н. Торжество Ленинской национальной политики в Казахстане. С. 54. 12 Алем. Альманах. Алма-Ата, 1991, С. 66.
  10. Акбаева Л. О поэмах Султанмахмута  Торайгырова  "Таныстыру" и "Айтыс // Простор. Алма-Ата, 1993, -№10, С. 229-240.
  11. Беннигсен А.,  Ламарсье-Келькежей  Ш. Пресса  и национальное движение среди  мусульман России  до 1920 года/ "Алем", Алма-Ата, 1991, С. 158.
Год: 2015
Город: Алматы
Категория: История
loading...